Ковальчук интервью

Самое откровенное интервью капитана сборной России, которое вы читали

По ходу чемпионата мира мы не раз подходили к Илье Ковальчуку. Он вроде бы и был готов поговорить, но каждый раз откладывал общение. После победы над американцами в четвертьфинале капитан сборной твердо пообещал дать «бомбическое интервью» в воскресенье, после окончания турнира. Поражение от финнов могло все испортить, но Ковальчук сдержал слово. И ответил на все самые актуальные вопросы.

Сборная

– Ваша роль игрока четвертого звена – ужасна. Есть ощущение, что у вас она не получилась.

– Я согласился на интервью, и вы сразу начали с провокационных вопросов бомбить?

– Так вы времени мало нам дали.

– Когда столько не то чтобы звезд, но успешных хоккеистов приезжает в одну команду, понятно, что у каждого из них будет совсем другая роль. Не та, что в клубе, в котором они играют. Поэтому с этим надо не то чтобы смириться, но принять как должное. И делать что-то такое, чего ты не делал до этого. Ничего страшного нет. Никто у нас не играл по 22-25 минут из нападающих. Был кто-то такой?

– Нет. Но и ваше игровое время существенно изменилось.

– Да. Но в некоторых матчах я играл и по 15 минут. В некоторых – по 9. Как требовала ситуация.

– Вы в том возрасте, с таким авторитетом, что могли бы и не согласиться. Зачем вам это? Вы же знали, что вас будут критиковать и ругать после каждого матча.

– Почему будут критиковать и кто? Псевдофанаты, что ли? Пф… Если есть конструктивная критика – это одно. А есть люди, которые не понимают ничего в хоккее – это совсем другое. Я на это внимания не обращаю – честно. У каждого есть какая-то роль в команде, которую он выполняет. Слушайте, от капитана много что зависит. Внутри раздевалки – то, что болельщики не видят. Это тоже очень важно. Всех ребят, которые приехали, сплотить в один коллектив – это не так просто.

– Сплотить – это одно. А играть мало?

– Как мало? Было время. Все зависело от меня. Я в большинстве выходил. Пять на пять мы играли. Наше звено первым выходило со старта. От нас требовалось привнести какую-то энергию в команду. Мы и пытались это делать.

– Вы же сами говорили, что только с американцами у вас броски пошли.

– Да. С американцами было проще играть. Потому что мы их знаем. И у них игра более прямолинейная. Те же шведы или финны… Со шведами вообще – лично у меня игра не получилась. По поводу всей критики, которую тогда вылили на меня, – она была полностью правильной. Потому что я слабо сыграл. Но, слава богу, мы победили. А что с финнами: слушайте, требовала ситуация – тренер решил играть в три звена. Хорошо это или плохо – показал результат.

– В следующий раз приедете в сборную?

– 100 процентов. Любой хоккеист, который был здесь, приехал, потому что хотел. Федерация сейчас создает все условия. Если брать время, когда я начинал – в 2005 году, то мы жили даже не в раздевалке, а в подземке какой-то, и нам до льда идти было километр, то сейчас у нас вообще все условия есть. Приезжай и играй. Все пацаны, кто приехали, остались очень довольны.

– Вы же могли стать мостиком в виртуальном конфликте между Романом Ротенбергом и Радуловым.

– Кто вам сказал, что есть какой-то конфликт?

– Его нет?

– Никакого конфликта нет. Я знаю, что они разговаривают. Все взрослые люди. Какой конфликт может быть? Радул очень хочет играть за сборную. У него была травма – он только по этой причине не приехал.

– И год назад была якобы травма (речь шла о повреждении спины), но он через три дня выставил фотку, на которой играет в футбол.

– Что значит выставил? Он вышел с ребятами в воротах постоять и три раза ударил по мячу – он же не по 100 метров отрезки бегал.

– У вас же был конфликт с Ротенбергом. Удалось погасить?

– У меня с Ротенбергом никогда конфликтов не было.

– Как это не было?

– Не было – никогда. У нас было совсем другое. Во-первых, я не хочу копать это грязное белье, которое уже давно в прошлом. У всех есть взлеты, падения, недоразумения, разногласия. Есть работа в клубе, которую я лично на публику никогда в жизни не вынесу. Есть Роман. Он очень много делает хорошего. Ему огромное спасибо хотя бы только за то, как сейчас до неузнаваемости изменилась федерация. В лучшую сторону. У нас все ребята приезжают, никто не отказывается, мы живем в хорошей гостинице. Едим вкусную еду. Все условия созданы для того, чтобы мы играли в хоккей и ни о чем не думали. Приезжают наши родственники. Ходят дети по гостинице с женами. Когда-то раньше бывало такое?

– Нет. Как вы относитесь к различным лозунгам, плакатам, призывам в раздевалке?

– Это правильно. А как? Люди, когда приезжают в сборную, должны ощутить эту атмосферу. Чтобы они все поняли.

– Вы в это сами не верите?

– Я в это верю. Каждая мелочь решает. В сборной решают мелочи – честно. И за то, что Роман делает, я – двумя руками «за». И за это ему благодарен.

– Когда с «Нью-Джерси» доходили до финала – неужто было что-то подобное?

– Это в ходу у всех. В НХЛ именно так – каждая мелочь решает все. У тебя есть плакаты, у тебя есть мотивационные ролики, у тебя есть все. Просто мы к этому чуть позже приходим, но приходим. Там все это есть.

«Лос-Анджелес»

– Вы в какой-то мере выполняли роль посла. Были мостиком между молодым и старшим поколением. У финнов ведь было как: отказался один, потом второй, потом все. Вы сразу согласились. Вам звонили игроки?

– Никто мне не звонил, конечно. Какой еще «посол»? У нас каждый человек хочет играть за сборную. Каждый. Спросите у ребят – когда заканчивается сезон, люди ждут, позвонят им из штаба или нет. Когда для тебя условия создают, когда за тебя люди переживают, когда ты выходишь на арену в Братиславе, и она вся за тебя болеет с флагами сборной России – как ты можешь не играть, как ты можешь не хотеть ехать? Я не понимаю.

– Вы-то сами думали, ехать или не ехать? Сезон-то у вас получился, мягко говоря…

– Я не думал. Я, наоборот, был благодарен, что меня пригласили. Потому что, если откровенно, очень хотелось поехать, поиграть. Побыть в этой атмосфере, в этом позитиве. Для меня это было очень важно.

– Не боялись, что можете подпортить себе имидж неудачной игрой?

– Нет, конечно. Волков бояться – в лес не ходить. Что значит – бояться? Я люблю за сборную играть. Мне в кайф. Я приезжаю и получаю от этого удовольствие. От общения с игроками и тренерами, от тренировок, от всего происходящего вокруг. При чем здесь что-то другое? Откуда я знаю, мы что ли все уверены были, что приедем и выиграем золото?

– Вопрос не в этом. Игра в «Лос-Анджелесе» не получалась. И можно было подумать, что не стоит ехать в сборную после такого сезона.

– Это не про меня. Вы давно меня знаете. Бывало такое, чтобы у меня что-то не получалось, и я отказался?

– Нет.

– А что тогда?

– Просто возраст.

– А какая разница – возраст? Возраст – это цифры. Ты играешь в хоккей, пока у тебя есть здоровье. Пока позволяет тело.

– Но ведь сезон в «Лос-Анджелесе» был ужасным.

– Конечно. Я же сразу это сказал. Хоть в этом ты, Алексей, прав (Ковальчук обратился к Шевченко).

– Хоть в этом! Я просто каждый раз в своей программе удивлялся, команда едет на выезд, а вас оставляют с тренером по развитию…

– Не надо смеяться. Вот ты смеешься (снова обращается к Шевченко), а мне хочется правильного отношения. Бывает так, что вы критикуете, и это по делу. А бывает так, что вы говорите какие-то вещи, в которых не разбираетесь, но все равно утверждаете, что это так. Даже не зная фактов.

– Например?

– Примеров огромное количество. Откуда я могу их помнить? Я это мимо ушей пропускаю.

– И все-таки, занятия с тренером по развитию с контрактом в шесть с лишним миллионов – это странно. Когда оставляют игрока с такой зарплатой в Лос-Анджелесе, не беря на выезд.

– Там ситуация совсем другая была. Мне тренер сказал, что я точно не буду играть. Смысл мне лететь три с половиной часа в Канаду, когда у команды три матча за четыре дня, чтобы я там просто сидел на трибуне? Лучше уж остаться. Я потренировался, подготовился к домашним матчам. Это нормальная ситуация.

– Вопрос, который волнует всех: вы давали согласие на обмен?

– А зачем мы сейчас это обсуждать будем?

– Это самое важное из того, о чем мы не могли спросить в течение сезона.

– Смысл сейчас-то? Я в «Лос-Анджелес Кингз», у меня два года контракта. Если честно, организация (имеется в виду клуб. – Прим. «СЭ») – сумасшедшая, город отличный, семья довольна. Сезон не удался, но у нас есть следующий. Будет пятый выбор на драфте, молодые ребята подписались, Прохоркин Коля – кореш твой (речь о Шевченко, но информация ошибочная. – Прим. «СЭ»). Будет у нас первым центром, ха-ха. Копитар уже начал нервно себя чувствовать. Все налаживается. Надо смотреть на все вещи позитивно. Негатив – с этим ты никуда не придешь. Это тупик.

– Так могут вас обменять или нет?

– Как меня могут обменять, если у меня есть опция, что не могут?

– И вы ее не снимали?

– Конечно, нет.

– Учитывая ваши отношения с бывшим тренером «Кингз» Вилли Дежарденом, было бы логично уйти в какой-то клуб, который претендует на Кубок Стэнли. Это же ваша цель.

– Слушайте… Конечно, это моя цель. Но я не могу, знаете… Не буду сейчас грубые вещи говорить, но ты же не можешь… У меня есть семья, у меня четверо детей. И все что я делаю – за всю свою карьеру, за всю свою жизнь – ради них. Сейчас такая ситуация сложилась. Ничего страшного, будем исправлять.

– Говорят, что когда вы только подписали контракт, игроки «Кингз» сказали: «Илья, приезжай, все будет здорово». Но когда вы приехали – все стали от вас отворачиваться. В первую очередь – Анже Копитар.

– Бред полный. Копи как человек и игрок – просто отличный. Мы с ним на связи каждый день. Браун, Картер, Даути – все пацаны, которые выиграли Кубок Стэнли, они меня приняли. У меня не было никаких проблем с этим.

– Получается, все ваши сложности связаны только с вами и вашей игрой. Что у вас не получалось.

– У меня все получалось. Тот тренер, который был (Джон Стивенс. – Прим. «СЭ»), когда я контракт подписывал, у меня все было нормально. А тут пришел человек и сказал, что ему не нравится стиль моей игры. Как можно было что-то сделать? Я играл 16 минут. Стал играть по восемь. Это совсем другие условия.

– При Стивенсе вы на старте набрали 14 очков в 14 матчах. А потом – провал.

– Любите вы все вот эти грязные темы поднимать. Уже все прошло. Не сложилось не только у меня – у всех. У команды в первую очередь. При чем здесь я? Я – только маленькая частичка команды.

– Но у вас же были трудные периоды.

– Конечно, был трудный период. Когда тебе тяжело, когда ты хочешь что-то сделать, а у тебя не получается. Конечно, я переживал. Я вообще переживаю. Если вам кажется, что мне все по барабану – это не так. Просто я не люблю кричать о своих переживаниях, звать кого-то на помощь. Надо в первую очередь в себе покопаться. В зеркало посмотреть.

– «Лос-Анджелес» в ближайшие два года будет представлять собой очень средний клуб, в котором будут взращивать молодых. Вас это пугает?

– С чего вы это взяли?

– Они хотят обменять Картера, возможно – Тоффоли, Маззина отдали.

– Сейчас в НХЛ все команды настолько ровные, что какая-то мелочь может все поменять. «Сент-Луис», который сегодня играет в финале Кубка Стэнли, 31 декабря занимал последнее место в регулярном чемпионате. Я помню, как мы обыграли их 2:0 в гостях, и у них сняли главного тренера. Ничего не поменялось, только тренер. И люди играют в финале Кубка Стэнли.

– Вратарь еще появился.

– Он появился, но он там был всю жизнь. Пришел новый тренер, который доверил парню место. Там все настолько ровно, что любая мелочь может изменить все: ты можешь быть в финале, а можешь занять последнее место. Это ни о чем не говорит.

СКА

– Нам казалось, что ваши проблемы в «Лос-Анджелесе» отчасти связаны с тем, что вы играли в СКА. В клубе, с которым никто не мог конкурировать.

– Это самая большая ошибка. Почему вы так думаете? Почему не было конкуренции?

– Вам помогали.

– Кто нам помогал? Хватит уже.

– У вас состав был наголову сильнее всех.

– Это неправда. Это суперпредвзятое мнение. Я не хочу ничего говорить, но так считать – неправильно.

– Судьи вам не помогали?

– Какие судьи нам помогали? Что за бред!

– В 2017-м. Во втором чемпионстве.

– Какое второе чемпионство? В чем помогали? Когда Заря (Данис Зарипов. – Прим. «СЭ») кричал на лавке, что балет устроили? Слушайте, было там удаление. Это неправда, что нам помогали. Честно. Мы по делу выиграли. Спокойно. В прошлом году нас обыграл ЦСКА – тоже по делу. У них свинкой переболело полкоманды. Судьи же нам не помогали. Они же не могут шайбу взять в карман и бросить в ворота.

– Вы говорили, что можете еще вернуться в КХЛ. Это действительно так?

– У меня еще два года контракта, потом посмотрим. Тем более локаут скоро. Почему нет? А вы уже списываете меня со счетов? «Из сборной выгоните его уже, отсюда уберите его, отовсюду уберите». Куда мне – ХК «Тверь» ехать поднимать?

– Его же нет пока.

– Значит, надо заново начинать.

– По поводу СКА – Егор Яковлев ведь тоже уехал, и он рассказывал, что самое большое отличие – в НХЛ приходится рвать задницу каждую смену. А в СКА можно было и на классе.

– Это не проблема КХЛ или НХЛ. Это проблема того, что у нас разный уровень команд. Это не зависит от потолка зарплат. Есть команды, тот же «Авангард», к примеру, возьмите, они что, сумасшедшие деньги кому-то платили?

– Почти полтора миллиарда потратили.

– Это все равно не клуб-олигарх, который будет тратить деньги налево и направо. Есть хороший тренер, есть правильное руководство – и они добились результата. Понятно, что есть команды типа «Слована», к которым ты в конце сезона приезжаешь – а у них вместо четырех звеньев на матч выходит полтора, и это, конечно, неправильно. Есть команды типа «Лады» или «Кузни», и если бы меня спросили – я бы, конечно, их поддержал. Значит, есть какие-то другие вопросы наверху, которые мы не можем контролировать. Ты можешь контролировать только то, что можешь.

– Но этот контраст – он же сыграл свою роль? В НХЛ-то нет таких «слованов».

– Конечно, там их нет. Но все равно, возьмите плей-офф, возьмите тот же «Локомотив», с которым мы играли постоянно – это очень хорошая команда, организованная. Молодые ребята, огромное количество воспитанников своих, и у нас зарубы были. Не было прогулок легких. ЦСКА тот же, в финале – «Ак Барс»«Магнитка». Сильные команды. В сезоне, понятно, есть игры более и менее сложные. Но в НХЛ тоже такое встречается.

– Правда ли, что вы подписали контракт со СКА в рублях, но когда случился кризис, поставили условие, чтобы вам выплачивали зарплату по старому курсу доллара?

– Я играл и все. Почему вы любите копаться в прошлом? Я приехал в Питер для того, чтобы перезагрузиться, мне не нравилось то, что происходит в «Нью-Джерси». Мы выиграли два Кубка Гагарина со СКА, я поехал на Олимпиаду, все, что я хотел – произошло. Я трудился, работал. Какая разница, сколько платили. Помню, и премию в 40 миллионов каждому приписали. Это неправда. Я вам отвечаю, что это неправда.

– Может быть, не вы 40 получили.

– Если я не получил, то никто не получил. Кто получил, скажите мне?

– Несколько игроков говорили.

– Я сейчас официально заявляю, что никто не получил 40 миллионов за победу над «Ак Барсом» в 2015 году. Это сто процентов. У нас каждый год были одинаковые премиальные. Но не такие суммы. Зачем наговаривать? Я понимаю, что у нас в стране не лучшая обстановка, но зачем нагнетать?

– Какая была сумма?

– Намного меньше, чем 40 миллионов, поверьте мне.

– Вам компенсировали разницу в курсе из-за кризиса?

– Какая разница? Я остался играть. Могу каждому в лицо сказать, что мне ничего не компенсировали.

– Мы вот почему спрашиваем. Вы ведь один из самых известных хоккеистов России. У нас есть нестыковки в информации, вот и интересуемся.

– Я понимаю. Вы спрашиваете про меня, я отвечаю. Про других я не знаю.

Критика

– Вы согласились приехать в сборную, когда состав был совсем другим. Потом повылетали «Тампа»«Вашингтон» и«Питтсбург», которые вроде бы не должны были заканчивать сезон так рано. И все равно решили приехать. У вас тогда появились сомнения в нужности поездки?

– Я только рад был. У нас такая команда собралась!

– Но роль-то резко изменилась.

– Какая разница, у кого какая роль планировалась. Когда приезжаешь в сборную – идешь к одной цели. И как игрок – жертвуешь всем, чем угодно, чтобы добиться ее. Понятно, у нас не получилось. Но мы очень много сделали правильных вещей. Шли в правильном направлении. Есть молодые ребята, которые впервые приехали на чемпионат мира. Есть те, кто никогда не выигрывали никаких медалей. Они посмотрели на все это. И то, что приехали старшие, показав как в принципе вести себя в раздевалке, как готовиться к играм – это тоже очень важно. Чтобы это переходило. Люди видели и так же дальше передавали этот опыт.

– Много говорили, что Овечкин, Ковальчук и Малкин выступают за сборную спустя рукава.

– А вы в это верите?

– Не верим.

– Так если вы в это не верите, зачем об этом даже говорить? Это бред.

– Вы посмотрите комментарии. Люди пишут, что вышеназванные игроки приезжают сюда на отдых.

– Какие люди пишут? Они вообще хоккей смотрели, кроме чемпионата мира? Еще что-то смотрели?

– Были даже тексты журналистов на соответствующую тему.

– Как вообще можно такое подумать? Мы для чего приезжаем сюда? У нас что – премиальные какие-то есть? Или нам что-то обещают? Мы сюда приезжаем, чтобы в сборной поиграть. Чтобы получить удовольствие, поиграть за свою страну и доставить удовольствие нашим болельщикам. Это то, зачем мы в первую очередь сюда приезжаем.

А бывает – бывает все. Бывает, что голодный об***ается. Бывает, что хочешь обыграть – не получается. Бросил, обычно попадаешь, но тут не попал. Делаешь какие-то вещи, стараешься. У нас люди привыкли реагировать так: ты только ошибку совершил – тебя сразу съели. Это правильно?

– Везде так.

– Не везде.

– Это спорт высших достижений.

– Не везде так, не везде. Мы в Турине обыграли сборную Канады в четвертьфинале Олимпиады. Ни один сайт канадский их не хаял. Никто. НиTSN, ни кто-то еще.

– Шведы сейчас смешали свою сборную с грязью.

– При чем здесь шведы? Я вам о людях, которые реально разбираются в хоккее. Это спорт. Это одна игра. У тебя может произойти все, что угодно. Мы что – вышли проигрывать? Что это за бред? Мне непонятно. Мне кажется, что люди, которые такое говорят – они не совсем компетентны.

– Но ведь это и правда спорт. Вас хвалят, когда вы выигрываете. И уничтожают, когда проигрываете.

– Это все правильно, но не надо уничтожать. Если бы ты вышел и херней занимался – это видно сразу. Есть вещи, которые видит любой невооруженным глазом. Даже если ты профан в хоккее, видишь, вышли люди ерундой заниматься или реально стараются. Бывает – не получилось.

– А почему Малкин только с чехами и взорвался – и то на два периода?

– Малкин взрывается всегда. Тот объем работы, который он выполняет – черновой работы, в защите отрабатывает, он делает людей, которые с ним играют, лучше.

– А Овечкин с нулем очков в плей-офф?

– Овечкин своей игрой всех заводит. Сколько раз он врезался в игроков, в игре с чехами влетел головой в борт. Если бы вы так влетели, мы бы сейчас вызывали реанимацию.

– Нельзя сравнивать нас с Овечкиным.

– Я понимаю, что у каждого своя работа, никто не жалуется: голова болит или ребро.

– Ноль очков – это журналист ни одного текста с чемпионата мира не прислал. В редакции скажут, что плохо. Почему тогда Овечкину можно играть в плей-офф с нулем очков?

– Что значит ноль очков в плей-офф? А сколько силовых приемов? Сколько? Если я вижу, что лучший игрок мира выехал и врезался в кого-то, для меня, когда сижу на лавке, это намного больше дает, чем если он обыграл бы двоих и бросил в штангу.

– Очки считают не по силовым приемам.

– А зачем считать очки? Нужно оценивать по конечному результату. В этом году мы его не добились, но есть много позитива.

– Например?

– Приехало много ребят, кто не знал друг друга. Честно, я вот никогда не играл с Никитой Кучеровым, с Андреем Василевским, с Мишей Сергачевым, с Никитой Задоровым. Не знал этих ребят. А они красавцы! Они рано уехали в Америку, почти не играли в России, все считают, что у них были проблемы, кто-то их кинул, но они обожают свою страну, приехали и бились.

Тот же Задоров с самолета вышел сразу играть. Многие болельщики, когда пишут эти сообщения, не понимают, что происходит. Человек перелетел океан и сразу на лед. Когда такая разница во времени, то ты вообще не понимаешь, что происходит. А тебе надо играть в хоккей, а не газету писать. Утром встал, чуть-чуть выпил, опохмелился, начал строчить.

– Я вообще не пью! – отметил Шевченко.

– Славу богу! Я же образно говорю, просто есть мелочи, которые не знают люди.

– Говорят, что вы взяли на себя роль наставника Капризова. Правда?

– Что значит «наставник Капризова»? У него была классная руководительница в школе, у него есть папа и мама. Какие я могу ему советы дать? Он отличный парень. Воспитанный, открытый пацан. Он большой молодец. Ему не надо давать советы, он сам знает, что делать и как развиваться. У другого уже бы голова закружилась от успехов, которые у него есть. Я ему никаких советов не даю, мы общаемся, дружим. Как и с Григо, Нестером (Михаил Григоренко и Никита Нестеров. – Прим. «СЭ»). Никакой разницы нет.

– Правда, что Малкин не разговаривает с Овечкиным?

– Бред полный! Никакого конфликта нет. Как они могут не разговаривать, если мы в одной команде играем? Они общаются, дружат. Все в порядке.

Пиво

– Мы, журналисты, посмеялись над информацией с рестораном и 160 бокалами пива, которые якобы выпили игроки нашей сборной, когда об этом написало словацкое издание. Как вы отнеслись к ней?

– Нормально. Мы поехали, у нас было все официально. Игровой день, победили чехов, взяли автобус и поехали в ресторан. Посидели, выпили пива, поели суши. В 10:30 мы были в гостинице. Какие проблемы?

– 160 литров выпили.

– Я бы мог написать, что и 200. Если все будем читать, что на заборе написано… Были люди, которые вообще не пили. Может, кто-то все один выпил. Кузя (Евгений Кузнецов. – Прим. «СЭ») же все сказал вам.

– Сколько вы лично выпили?

– Я кружки 3-4. После игры я спокойно могу себе позволить выпить пива.

– То есть вы пьяным не были?

– Я пьяный? Вы хоть раз видели меня пьяным?

– Нет.

– Вот, о чем мы говорим. Что значит «пьяный»?

– С трудом дошел до отеля. Знаете, что существует мем: восстановиться по методу Ковальчука?

– Да ладно?! Ничего себе! Это как?

– Вы первый, кто сказал: «Мы пьем пиво после тренировки, это мера восстановления».

– После тренировки мы пиво не пьем. После любой игры я выпиваю три банки известного американского пива по 0,33.

– Александр Шлеменко на вас зол из-за того, что нацию спаиваете своим примером.

– Шлеменко может говорить все что угодно. У каждого своя голова на плечах. Если ты это делаешь, чтобы восстановиться, когда потерял четыре-пять килограммов после игры и ты выпил два-три маленьких пива, то это только на пользу идет. А если ты пошел в ресторан и выпил 300 грамм водки, то понятно, что это убивает печень, голову и весь организм.

– Пиво лучше, чем снотворное?

– Точно лучше. Я никогда в жизни не пью снотворное, пиво лучше, чем всякие релаксирующие масла. Я спокойно выпиваю немного пива, крепостью в 3-4 градуса, чтобы восстановить кислотно-щелочной баланс. С утра встаешь как новый, так что всем рекомендую.

Чемпионат мира по хоккею 2019: новости, обзоры, команды и статистика
Итоговая турнирная таблица и сетка плей-офф чемпионата мира 2019календарь, расписание и результаты матчей
Расписание и результаты матчей, состав и статистика сборной России по хоккею

Газета № 7932, 30.05.2019

Автор

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *