Браво, Шава: Вспоминаем карьеру Андрея Аршавина за три минуты

5

Браво, Шава: Вспоминаем карьеру Андрея Аршавина за три минуты

1

Заслуженный мастер спорта Андрей Сергеевич Аршавин завершил карьеру. Ушла легенда. И не спорьте. Это тот случай, когда звание заслуженного мастера спорта действительно заслужено. Уроженец Санкт-Петербурга творил футбольную историю на наших глазах, покорял всё новые и новые высоты, даже в 37 лет заставив о себе говорить за пределами России. Казахстан проводил его, словно Барселона прощалась с Лионелем Месси. А ведь Аршавин ехал доигрывать. «Евро-футбол.ру» поздравляет Андрея Сергеевича с окончанием «мучений» профессионального футболиста и вспоминает главные вехи его карьеры.

Бронзовые медали «Зенита». Год 2001

Андрей Аршавин родился 29-го мая 1981-го года в городе Ленинград. «Зенитовец» плоть от плоти. С семи лет начал занимать в футбольной школе «Смена», параллельно учился в общеобразовательной школе № 18 города Санкт-Петербург. Далее играл за «Зенит – 2», а в 2000-м году получил вызов в основную команду от Юрию Морозова. Краткий курс появления Аршавина на радарах российского футбола закончен. За год Андрей вписался в основной состав «Зенита» и сезон 2001-го года провёл на правах игрока старта. Тогда и случился первый громкий успех питерской команды в чемпионате России. «Сине-бело-голубые» выиграли бронзовые медали.

Несостоявшийся переход в московский «Спартак». Год 2002

Мало кто сейчас вспомнит, но Андрей Аршавин в одном из давних интервью признавался, что болеет за «Спартак». «Стеночки и забегания», комбинационный футбол Романцева приносил результаты и нравился всем без исключения. Олег Иванович интересовался Аршавиным, даже звал его в «Спартак», но Андрей отказался, узнав о позиции, которую ему предстоит играть. Правый полузащитник и ни шагу из зоны. В итоге трансфер не состоялся, от чего российский футбол, наверное, только выиграл. Романцев воспитал множество прекрасных футболистов, а Аршавин и без его помощи стал звездой.

Первый хет-трик. Год 2003

Аршавин остался в «Зените», организовав один из сильнейших атакующих дуэтов страны с Кержаковым. За голы в основном отвечал Александр, но и Андрей не отмалчивался. Первый хет-трик в чемпионате России Аршавин оформил первого ноября 2003-го года. Пострадал подмосковный «Сатурн», которого сейчас не найти на футбольной карте страны. В этом же году Андрей стал одним из лучших распасовщиков, отдав 10 голевых передач. А на следующий сезон у Аршавина в активе уже 16 ассистов. Ровно столько же было у Дмитрия Лоськова – это лучший результат сезона. Тогда стало ясно — Андрей будет футболистом топ-уровня.

Первое чемпионство «Зенита». Год 2007

«Зенит» впервые выиграл чемпионат России в 2007-м году, этот успех стал во многом аршавинским. Кержаков перешёл в «Севилью», Андрей вместе с Павлом Погребняком был на острие атаки. Аршавин традиционно стал лучшим распасовщиком сезона (13 голевых передач), к тому же отличился 10 раз. Санкт-Петербург (а ранее Ленинград) 23 года не видел золотых медалей, чемпионство «Зенита» стало настоящим праздником для города. Вдвойне приятно, что решающую роль сыграл воспитанник.

Кубок УЕФА. Год 2008

Похмелье чемпионского сезона не позволило удачно выступить на внутренней арене. «Зенит» Дика Адвоката занял только пятое место, пропустив вперёд даже «Амкар» и московское «Динамо». Золотые медали взял «Рубин». Зато на европейской арене был повторен успех ЦСКА. «Зенит» 14-го мая 2008-го года со счётом 2:0 обыграл «Рейнджерс» в Манчестере и выиграл Кубок УЕФА. Андрей Аршавин не забил (отдал голевую передачу Денисову), но был признан игроком матча. В полуфинале фантастическим образом с общим счётом 5:1 вынесена «Бавария». Тот розыгрыш Кубка УЕФА Петербург запомнил надолго.

Бронза ЕВРО и «Золотой мяч». Год 2008

Вообще 2008-й год стал для Андрея феноменальным. После победы в Кубке УЕФА он поехал на чемпионат Европы, где блеснул голом в «домик» Эдвину ван дер Сару и выиграл бронзовые медали. Весь мир запомнил его приложенный к губам палец после забитого мяча, а Россия отправила домой феноменальную на групповом этапе Голландию. За шикарный год последовала своеобразная награда. В голосовании за лучшего игрока мира Андрей Аршавин занял шестое (!) место. Это до сих пор лучший результат для российских (успехи советских времён не в счёт) футболистов. Так близко «Золотой мяч» к нам ещё не подкатывал.

Переход в «Арсенал». Год 2009

Несколько скупых цифр, чтобы понять, насколько крутым был трансфер Аршавина в «Арсенал». Арсен Венгер в частности, и крутые европейские клубы в принципе, приобретают в основным молодых игроков. Скаутам устанавливается возрастной порог на просматриваемых футболистов. Но француз настоял на приобретении 28-и летнего россиянина Аршавина. При этом на тот момент Андрей стал третьим по стоимости приобретением клуба. Transfemart.de посчитал, что больше заплатили только за Хосе Антонио Рейса и Сильвена Вильтора.

Покер на «Энфилде». 21 апреля 2009 года

Всего за «Арсенал» Андрей провёл 144 матча, забил 31 гол и отдал 38 результативных передач. Никто из россиян не может похвастать такой статистикой в стане «канониров». Если только тульских. В крепком европейском клубе мало кто из россиян задерживался так надолго и играл так стабильно. Но одним достижением Андрей перекрыл вообще всех. Ранее никому не удавалось отгрузить «Ливерпулю» на «Энфилде» четыре мяча в одном мачте. Покер Андрея Аршавина и его удивленное лицо после четвертого гола запомнила вся мировая общественность.

«Ваши ожидания – ваши проблемы». ЕВРО 2012

Не обошлось и без скандалов. Карьера Андрея в Лондоне поугасла, «канониры» отдали его «Зениту» в аренду. Вернувшись в питерский клуб на половину сезона 2011-2012, Андрей оттуда и направился на чемпионат Европы. Аршавин был капитаном команды, но после невразумительного выступления сборной на ЕВРО-2012 позволил себе фразу, вызвавшую огромный резонанс и всеобщее порицание: «Ваши ожидания – ваши проблемы». Кстати, сам капитан сборной России сыграл неплохо. За три матча Аршавин отдал три результативные передачи, вместе с Давидом Сильвой и Месутом Озилом выиграв звание лучшего распасовщика ЕВРО-2012.

Третье чемпионство «Зенита». Год 2015

После краткосрочной аренды в «Зенит» состоялось и полноценное возвращение Аршавина на берега Невы. За это время Андрей успел стать чемпионом страны в составе «сине-бело-голубых», но играл очень мало, становясь больше объектом для шуток, нежели важным игроком команды. Халк, Данни, Витсель, Рондон, тот же Шатов. Команду тащили новые лица. Андрей в чемпионском сезоне 2015-года вышел на поле всего 14 раз, чаще всего добегать матч. Один гол на счету Аршавина значился. Тогда стало ясно, время Андрея Сергеевича в Санкт-Петербурге подходит к концу.

Завершение карьеры в «Кайрате». Год 2018, ноябрь

Транзитом через «Кубань» Аршавин оказался в Казахстане. Многие сказали: «Доигрывать», но Андрей посрамил скептиков, на три сезона став основным игроком сильного клуба. «Кайрат» трижды взял серебряные медали чемпионата, выиграл Кубок и Суперкубок Казахстана, впервые в своей истории пробился в Лигу Европы. Все это без Аршавина было бы невозможно. Андрей Сергеевич (в Казахстане то уж точно) провёл 108 матчей, за это время соорудив 37 голевых передач и 30 раз отправив мяч в ворота соперников. Потрясающая статистика. Так может только настоящий профессионал, он выкладывался до последней секунды карьеры. Аршавина проводили по-королевски. На стадион бесплатно пускали всех Андреев, самого футболиста нарядили в традиционную казахскую одежду, носили на руках. Результат матча никто не запомнил, все пришли проводить на «пенсию» Аршавина.

Потрясающий футболист завершил карьеру. Без «ложного патриотизма» можно сказать: Андрей Аршавин один из сильнейших футболистов Европы, чуть ли не самое яркое пятно российского футбола последних лет. Достаточно вспомнить его игру, достижения, и станет ясно, похвала Андрею Аршавину – не пустые слова. Спасибо, Шава! Смотреть на твой футбол было очень интересно.

Иван Терентьев

Евро-Футбол.Ру
Иван_Терентьев
Теги: ЗенитЛиверпульСборная РоссииАрсенал ЛондонБаварияКубаньАрсен ВенгерАндрей АршавинГус ХиддинкАлександр КержаковХалкЕвро-2012Дик АдвокатКайратДанниЭнфилдКубок УЕФА

Читать далее Браво, Шава: Вспоминаем карьеру Андрея Аршавина за три минуты

Бывший главный тренер «Зенита» Властимил Петржела в интервью Team Russia рассказал о роли своей бывшей жены в уходе из петербургского клуба, поделился мнением о скандале вокруг Александра Кокорина и Павла Мамаева и признался, почему в свое время не возглавил сборную России.

Читать далее Бывший главный тренер «Зенита» Властимил Петржела в интервью Team Russia рассказал о роли своей бывшей жены в уходе из петербургского клуба, поделился мнением о скандале вокруг Александра Кокорина и Павла Мамаева и признался, почему в свое время не возглавил сборную России.

Анатолий Бышовец: «Ключевым моментом в создании золотой сборной Сеула стал наш конфликт с Лобановским»

00:05 1 ОКТЯБРЯ | ФУТБОЛ

Газета № 7748, 01.10.2018

Анатолий Бышовец: «Ключевым моментом в создании золотой сборной Сеула стал наш конфликт с Лобановским»

1 октября 1988 года. Сеул. СССР — Бразилия — 2:1 (д.в.). Главный тренер сборной СССР Анатолий Бышовец после победы. Фото Игорь Уткин
Игорь<br />РАБИНЕР
Обсудить

55

 

Сегодня – 30-летний юбилей победы советских футболистов на Олимпиаде-1988. Главный тренер знаменитой команды Анатолий Бышовец дал большое интервью обозревателю «СЭ», рассказав много ранее неизвестных фактов.

Олимпиада-1988
Финал
СССР — Бразилия — 2:1
 д.в. (0:1, 1:0, 1:0)
Голы: Ромарио, 29 (0:1). Добровольский, 60 — с пенальти (1:1). Савичев, 103 (2:1).
1 октября 1988. Сеул. «Олимпийский».

Это было 30 лет назад, день в день. 1 октября 88-го. С тех пор нашей сборной, как бы она ни называлась, на Олимпиадах не было никогда. Не стало Советского Союза – не стало и нас на футбольных олимпийских турнирах.

А тогда, в Сеуле, по обратную сторону поля в финальном матче вышли не абы кто – Ромарио, Бебето и Таффарел. По нашу – Харин, Добровольский и Михайличенко. Бразильцы считались явными фаворитами.

Мы и пропустили первыми – от Ромарио. Но Добровольский сравнял счет с пенальти, а то, что случилось в овертайме, до сих пор стоит у меня, тогда 15-летнего подростка, в ушах. Как забыть истошный крик Владимира Маслаченко: «Савичев, ну забей, я тебя умоляю!»?

Юрий Савичев за несколько тысяч километров словно услышит Владимира Никитича. Пробросит защитника, перекинет мяч через Таффарела – и забьет. И сборная СССР выиграет Олимпиаду-88.

ОригиналОригинальное изображение

Дирижировал этим оркестром Анатолий Бышовец.

Звоню ему за две недели до 30-летнего юбилея золота. На просьбу об интервью откликается с энтузиазмом – приятно, что помнят. Тем более что широких празднований не намечается, да и сам он как раз в это время уедет отдохнуть в Грецию.

Анатолий Федорович в форме. Каждый день – бассейн, баня на олимпийской базе в Новогорске, рядом с которой он живет. Там и встречаемся. Когда-то он готовил здесь олимпийцев к будущему золоту, а 30 лет спустя Станислав Черчесов, которого он поддерживал с первых дней назначения, – к четвертьфиналу ЧМ-2018. Об этом тоже поговорим.

Бышовец нынче увлекается тем, что сочиняет… афоризмы. Периодически заглядывает в блокноты – и изрекает очередной.

 

Напутствие Иоанна Павла II

– Вот один из них: «Если хочешь быть счастливым – будь полезным и правдивым», – говорит Бышовец. – В том, как я живу, ощущается какое-то несоответствие этому принципу. Правдивым – получается, а вот полезным… Давно уже только наблюдаю. Что в такой ситуации спасает? Литература и музыка. Почему не работаю? Мне неинтересно в этом, извините, шоу-бизнесе. Недаром великий режиссер Товстоногов когда-то написал: «Нет ничего страшнее объединенной воинствующей посредственности».

Я не вписываюсь в эту систему. Когда-то мы дружили с поэтом Михаилом Таничем, очень достойным человеком. Иногда могли и по чарке в перерыве матча его любимого ЦСКА пропустить. И как-то он задал вопрос: «Толечка, ну я никак не могу понять – почему ты не работаешь? Я узнаю. У меня же очень хорошие отношения с Гинером». Приходит на следующий матч: «Узнал. Нет, Толечка, ты совсем другой человек. Понятно, что тебе сложно. И даже невозможно».

Это так. Когда-то Чацкий говорил: «Служить бы рад, прислуживаться тошно». А сегодня в моде другое, уже не грибоедовское: «Служить бы рад, прислуживаться – тоже».

Джордано Бруно сожгли на костре. Галилей оказался умнее. Он не пошел на костер, согласившись с тем, что Земля не вертится. А когда умирал, все-таки сказал: «И все-таки она вертится!» Нельзя преследовать знания! Вот вам еще один афоризм от Бышовца: «Клевета, зависть и беды – плата за наши успехи и победы»…

– Вот о главном вашем успехе и победе как тренера давайте и поговорим. И начнем с потрясшей меня истории. Как вам удалось в советские, пусть и перестроечные, времена встретиться с папой римским Иоанном Павлом II,да еще и всю команду на аудиенцию привести?

– Команды там не было, это миф. Витя Лосев, наш капитан, в интервью зачем-то это сказал – а может, журналист за него выдумал. На самом деле было так. Незадолго до Олимпиады мы с женой были в Риме и Ватикане, я показывал ей шедевры Микеланджело. Потом поехали во Флоренцию. А на обратном пути один симпатизировавший мне влиятельный итальянский болельщик, благодаря поддержке которого после Игр я мог даже возглавить «Рому», помог нам с супругой попасть на аудиенцию к папе.

– Долго она продолжалась?

– Нет, минут 10-15. Иоанн Павел II очень хорошо говорил по-русски. Он бывший спортсмен, футболист – и беседовали, само собой, о футболе. Тогда я почувствовал, что такое говорить с людьми намоленными, которые напрямую общаются с Богом. Пусть и считаю, что между человеком и Всевышним посредников быть не должно. Когда делился с ним тем, что нам скоро предстоит, папа римский сказал: «Я надеюсь». И поднял глаза к небу.

– Думаете, помогло?

– Может быть. Но на бога надейся, а сам не плошай. Когда общаешься с такими людьми, как Иоанн Павел II – учишься. Я вообще постоянно учусь. Мне и сейчас кажется, что я еще мало знаю и мало сделал. Ты не столько испытываешь чувство удовлетворения от успехов, сколько мучаешься тем, чего не достиг. Единственное, что утешает, – другие знают и сделали еще меньше.

1 октября 1988 года. Сеул. СССР - Бразилия - 2:1 (д.в.). Владимир Татарчук и Владимир Лютый против бразильских игроков. Фото Игорь Уткин

1 октября 1988 года. Сеул. СССР — Бразилия — 2:1 (д.в.). Владимир Татарчук и Владимир Лютый против бразильских игроков. Фото Игорь Уткин

По пути наибольшего сопротивления

– Как вы стали главным (тогда говорили – старшим) тренером олимпийской сборной СССР?

– Возглавлял одну из юношеских сборных Союза, куда меня из Киева пригласил Вячеслав Колосков. Всеми сборными до того руководили москвичи, и ситуация была, мягко говоря, сложной, воинствующей по отношению к чужеземцу. Два других специалиста, призванных одновременно со мной, – Виктор Царев и Лев Бурчалкин, – не выжили на своих постах.

Но моя команда выигрывала все юношеские турниры. А закончилось тем, что на турнире памяти Гранаткина мы победили сборную ФРГ во главе с Берти Фогтсом. После этого состоялся симпозиум для тренеров, работников федерации футбола и руководителей спортинтернатов. В числе тренеров выступал и я. Выступление вызвало резонанс. И через день-два Колосковговорит: «Анатолий Федорович, есть предложение. Из Олимпийского комитета».

Проблема заключалась в том, что к тому времени тренеры олимпийской сборной на новый цикл уже были назначены – Евгений Рогов и Сергей Мосягин. Но к работе еще не приступили. И меня, получается, назначили вместо них. При этом главным тренером национальной сборной был Валерий Лобановский, а Мосягинбыл его человеком. Сложная ситуация. А потому, согласившись на предложение НОК, я поставил одно условие – чтобы Колосков стал буфером, который будет снимать все разногласия между национальной и олимпийской сборными. А они при таких обстоятельствах были неизбежны.

Колосков попросил взять в штаб Владимира Салькова – и на нем, надо сказать, была большая организационная работа, ведь я параллельно возглавлял московское «Динамо». Из юношеской сборной пригласил врача ЗурабаОрджоникидзе и массажиста. А позже, уже в конце отборочного турнира, к нам присоединился Гаджи Гаджиев – тогда еще не как тренер, а как представитель комплексной научной группы. В самой Корее на нем была информация о сопернике и анализ наших игр.

– Вы упомянули о разногласиях с Лобановским. Они начались быстро?

– Практически сразу. Тогда модны были программы, модели, планы. Перед назначением я представил программу, но тут выяснилось, что за меня ее уже написали в национальной сборной. Там уже решили, сколько нам нужно сборов, дней и т. д. На совещании сидели Лобановский, Юрий Морозов.

Говорю: «Что это такое?» И сравниваю продолжительность и содержание сборов их команды и своей. Морозов прямо мне отвечает: «Слушай, а зачем тебе это? Ты что, собираешься выигрывать?» Но у меня было перед ним преимущество – футбольное имя. Я всегда имел возможность говорить то, что думаю, и делать то, что считаю нужным. Реагирую: «Не знаю, выиграю ли. Но знаю, что сделаю все, чтобы выиграть. Эти планы вы заберете себе, а я свой сделаю для себя сам». В итоге я пошел по пути наибольшего сопротивления, причем вразрез всем и вся.

– То есть?

– Всем тренерам клубов. Два года подряд в феврале я забирал игроков на международный турнир в Индию. Вспоминаю этот тренерский совет: «Что?! Как?! Да мы тебя!» Я им: «Успокойтесь, переживете». Кстати, я предлагал Станиславу Черчесову на ранней стадии его работы со сборной настоять на аналогичных сборах. Считал, что это сэкономило бы ему время на просмотр игроков. Но он не пошел на потенциальное столкновение с тренерами клубов, заняв немножко бесконфликтную позицию. Впрочем, раз все закончилось так, как закончилось, не могу говорить, что он был не прав.

– В вашей ситуации, если бы клубы не отпускали игроков, эти футболисты были бы дисквалифицированы, и вы договорились об этом с федерацией?

– Конечно. Тогда с Колосковым у нас все было хорошо. Это не как во времена сборной России, когда «Спартак» нам не отдавал игроков. Тогда я уже говорил Вячеславу Ивановичу: «Как так?» Он отвечал: «Анатолий Федорович, у вас нет отношений с тренерами». Имея в виду, прежде всего, Олега Романцева. Я отвечал: «Да нет, это вы не управляете тренерами».

Во времена СССР все работало гораздо четче. Вообще, на мой взгляд, это было время, наиболее близкое к справедливости. Тогда не было такого огромного расслоения в обществе, как сейчас. Я в 21 или 22 года получил квартиру в Киеве на той же улице, где жили первый секретарь ЦК КПУ Владимир Щербицкий и другие члены ЦК. И видел их регулярно. Кроме пыжиковой шапки и драпового пальто, никаких излишеств у них особо не было. Ну, спецпайки, санатории 4-го управления. Но в любом случае это очень далеко до сегодняшней разницы между простыми и богатыми людьми.

Когда умер отец, мне было 15 лет, брату еще меньше. Мы получали пенсию за отца – 40 рублей. Плюс бесплатные учеба и медицина, спортивные лагеря. Да, возможно, тогда не было каких-то вещей и продуктов, но сегодняшнее время гораздо хуже – это нравственный кризис, когда человеком правит вещь, а законом правят деньги. Отсюда и берутся чиновники, в которых, на мой взгляд, главная проблема России, а не в дорогах и дураках. Для них личные интересы – выше Кремля и Храма, а народные интересы – ниже стыда и срама.

– По-моему, годы идеализировали для вас Советский Союз. А как же свобода? Вы же сами в 1991 году, находясь со сборной СССР на сборе в Испании, выступили резко против ГКЧП во время августовского путча.

– Да, мы как раз 19 августа рано утром улетали из «Шереметьева» в Испанию, а танки по Ленинградке поехали в Москву почти сразу после этого. Мы ничего не знали. Летели играть товарищеский матч с «Валенсией», которой руководил Гус Хиддинк. И когда прилетели, а в Мадриде нас встретили и предложили принять политическое убежище, мы сначала вообще ничего не поняли.

Переводчиком с нами был Руперто Сагасти, баск, когда-то игравший в «Спартаке». Он и объяснил, что в Союзе случился путч. Меня спросили, как я к этому отношусь. Ответил: «Это антиконституционный переворот». Что и было процитировано во многих мировых СМИ. Потом Гавриил Попов и Юрий Лужковнапоминали мне – хорошо, мол, сказал. А тогда я дозвонился в Москву, и супруга отчитала: «Ты что там мелешь?! Тут бог знает что творится. Понимаю, ты в Испании, можешь говорить что угодно. Но семья-то у тебя здесь!» После моих слов: «Да не волнуйся, все будет нормально» связь прервалась, после чего я три дня никуда не мог дозвониться. И чуть с ума не сошел.

1 октября 1988 года. Сеул. СССР - Бразилия - 2:1 (д.в.). Игроки советской команды перед дополнительным временем. Фото Игорь Уткин

1 октября 1988 года. Сеул. СССР — Бразилия — 2:1 (д.в.). Игроки советской команды перед дополнительным временем. Фото Игорь Уткин

Жалею, что не взял на Олимпиаду Мостового с Колывановым

– Вернемся к олимпийской сборной. И к тем турнирам в Индии, на которые вы в феврале увозили игроков вопреки желанию клубных тренеров. Зачем это было нужно?

– Таким образом мы нашли, возможно, единственный эффективный способ выбора достойных и отсева лишних. Не только по профессиональным, но и по нравственным качествам, по умению выжимать из себя максимум в критических ситуациях и силе воли. В Индии было плюс 40 и дикая влажность. Соперники были из Восточной Европы, которые особенно хотели нас обыграть. Но мы выигрывали два года подряд.

Процентов на 70 состав был сформирован на этих турнирах. Понятно, что у нас были явные, неоспоримые лидеры по игре – Алексей Михайличенко, с которым я работал с детства, со школы киевского «Динамо», и Игорь Добровольский, которого узнал юным, в московском «Динамо». Пройти с игроком весь путь от ребенка до олимпийского чемпиона, как мне это удалось с Михайличенко, – редчайший случай, и я этим горжусь. Так же, как тем, что на Мадейре, работая в «Маритиму», разглядел Пепе, который получал 500 евро в месяц, играл во второй команде и жил впроголодь…

Так вот, с Михайличенко и Добровольским все было понятно с самого начала, но остальных нужно было подобрать и подвергнуть испытаниям на силу духа. Возрастных ограничений на участие в Олимпиадах тогда не было, запрет имелся лишь один – на участников ЧМ-86. И вот Индия позволила мне выбрать правильных людей.

– Вообще без ошибок?

– Почему же? Очень жалею, что на ту Олимпиаду не поехали молодые, но уже хорошо себя проявившие Мостовой и Колыванов. Думаю, что в этом я ошибся. Невзирая на то, что мы выиграли.

– А почему не взяли?

– У Мостового уже были видны удивительные качества – и техника, и креативность, и непредсказуемость. Но короткий турнир предъявляет к игрокам совершенно другие требования – в частности, умение играть на пределе возможностей при дефиците пространства, времени, в очень жесткой борьбе. И я рассудил, что на это он не способен. Колыванов – потрясающий игрок, выступал у меня в «Динамо». Но у него тогда как раз был спад.

– Почему капитаном стал не Михайличенко или Добровольский, а Лосев?

– Он был капитаном у меня в «Динамо», там сложилось понимание, как он выполняет эти функции. Боец, защитник чисто оборонительного плана, с высокими волевыми качествами. Лосев подходил для этой роли.

1 октября 1988 года. Сеул. СССР - Бразилия - 2:1 (д.в.). Глава управление футбола и хоккея Спорткомитета СССР Вячеслав Колосков и главный тренер Анатолий Бышовец. Фото Игорь Уткин

1 октября 1988 года. Сеул. СССР — Бразилия — 2:1 (д.в.). Глава управление футбола и хоккея Спорткомитета СССР Вячеслав Колосков и главный тренер Анатолий Бышовец. Фото Игорь Уткин

Конфликт с Лобановским

– Каков, по-вашему, был ключевой момент в формировании будущей чемпионской команды?

– Когда мы готовились к одному из отборочных матчей, у нас была товарищеская встреча с Чехословакией. А одновременно играла первая сборная СССР. И Лобановский решил вызвать к себе на контрольную игру шесть человек из олимпийской сборной. Я согласился, но при одном условии. Чтобы не сорвать мне подготовку к официальной игре, моим футболистам требовалось сыграть у Лобановского хотя бы по тайму. Потому что десять дней вообще без игровой практики – это очень много.

В Чехословакии мы в ослабленном составе проиграли – 0:1. И тут с удивлением узнаю, что в первой сборной вообще не сыграл ни один из олимпийцев. Ни Добровольский, ни Михайличенко, ни Вадим Тищенко, ни другие. Вскоре у нас было совещание тренеров сборных в Спорткомитете СССР в присутствии инструктора ЦК КПСС.

Взял слово Лобановский, произнес речь в духе: «Мы должны объединиться» – и т. п. Потом слово передают мне. И я говорю: «С кем объединяться? Как объединяться? Ты говоришь мне, что будешь использовать моих игроков, а они все остаются на лавке. О каком объединении идет речь?!» И я поставил вопрос, чтобы было две отдельные команды без какого-либо совмещения игроков. Это было при всех, открыто. Только перед финальным турниром Евро-88 в первую сборную уехали Михайличенко и Добровольский (последний там не сыграл). Было бы неразумно и по-человечески неправильно не дать им возможности адаптироваться к такому уровню.

– На совещании в Спорткомитете вас услышали?

– Да. Этот вопрос был решен в мою пользу.

– Слышал версию, что после того заседания вы в коридоре столкнулись с Лобановским. Якобы он сказал: «Ну, теперь все», а вы ответили: «Ничего, ты переживешь».

– Да, так и было. Только он сказал: «Все, никаких отношений». Зато после этого в моем распоряжении была полноценная команда, из которой никто никогда никого не выдергивал.

– Сложно было воевать с Лобановским?

– Не столько с ним лично, а с системой – пусть в футболе и созданной им. Процветали матчи с заведомо предсказуемым результатом. Почему у нас возникали проблемы в отношениях? Потому что я, не сыграв за всю жизнь ни одного договорного матча и не забив ни одного «левого» мяча, имел моральное право говорить, кто и за счет чего выигрывает. У меня есть такая фраза: «У нас бесславно побеждают, но со славой торжествуют». Она – как раз об этом. В футболе – как в обществе. Когда бесчестно приходишь во власть, как можешь честно руководить? Вот вам еще: «В футболе реформы – пустые труды. Здесь рубят деревья, чтобы сорвать плоды».

Меня жизнь не баловала. В 20 лет, в чемпионате СССР 1966 года, я перед последним туром был лучшим бомбардиром Союза с 19 забитыми мячами. На втором месте с 17 шел тбилисец Илья Датунашвили. В заключительном матче Виктор Маслов не ставит меня на игру с одесским СКА, а тбилисское «Динамо» на час позже нас играет с кутаисским «Торпедо». Во втором тайме команды забивают друг другу по три мяча, Датунашвили делает хет-трик и обгоняет меня в списке бомбардиров. Все всё понимают, но пресса молчит. Потому что, как я выражаюсь, СМИ – это не средства массовой информации, а средства манипуляции информацией.

Впрочем, если возвращаться к Лобановскому, мы с ним ничего не делали за спиной, все было открыто – как на том заседании. У нас были споры, диспуты. Переспорить Лобановского было нельзя. Я в таких случаях говорил: «Только посредственность не терпит инакомыслия». Он замолкал.

Мы оба киевляне. В 64-м году играли вместе за «Динамо», отношения были хорошими – даже отдыхали вместе. Они нарушились, только когда появилась олимпийская сборная. Считаю, что проблема, как это часто бывает, заключалась в окружении…

– А правда, что на том же заседании Спорткомитета Лобановский говорил: «Не знаю, какой футбол на Олимпиадах. Там играют дворники, парикмахеры, маляры…»?

– Точно помню, что, как только мы выиграли в Сеуле, он напечатал статью в «Советском спорте». И там была фраза, что мы выиграли у парикмахеров. При том что у бразильцев играли Ромарио, Бебето, Таффарел, Жоржиньо, которые уже входили в первую сборную! И у Италии, которую мы обыграли в полуфинале, состав был мощнейший – Тассотти, Феррара, Риццителли, и у ФРГ были Ридле, Клинсманн, Хесслер. За Югославию играл Стойкович, за Швецию – Терн. Это был абсолютно профессиональный высококлассный турнир.

С Олегом Кучеренко подготовили ответную статью, а потом как-то мы столкнулись с Лобановским. И я сказал: «Больше так не пиши. Потому что ты даже у парикмахеров на Олимпиаде в Монреале не выиграл. Только третье место занял, причем играя национальной командой на любительском турнире. А когда проиграл чехам весной 76-го и не вышел в полуфинал «Европы», ты что сказал? «Олимпиада важнее!» А теперь говоришь – парикмахеры. Так определись уже, что все-таки важнее!»

– Что он ответил?

– Есть такие вещи, о которых не говорят. Но мы и тогда, и потом здоровались, общались. Единственное – не выпивали вместе. Но мне это никогда и не было надо, я вообще не по этому делу. Перед Олимпиадой в Сеуле я год вообще не употреблял спиртного. Принципиально.

– У вас же и к футболистам по части дисциплины требования были жесточайшие. Мостовой как-то рассказывал про более поздний период, что вы настаивали: в первую сборную с патлами не являться. Пришлось стричься.

– Было и такое, и запрет на спиртное. Вплоть до пива. Вспоминаю Нарбековаса. Я посчитал, что он выпил пива, и наказал, не вызвал на очередной сбор. Он говорил: «Так это же пиво! У нас в Литве его все пьют!» – «Норбик, дело не в том, что ты выпил пива. А в том, что или все пьют, или никто. У нас – никто».

Позже я стал относиться к этому вопросу немножко по-другому. Понял, что в плане восстановления пиво для игроков лучше, чем лимонад, газировка, кока-кола. И в бокале вина ничего криминального нет. А Норбика на следующий сбор вернул – и все. Игрок-то был креативный, незаурядный. Не случайно гол в овертайме полуфинала Олимпиады при счете 1:1 итальянцам забил.

– В 88-м в Литве уже начали думать о независимости. Нарбековас с Янонисом такие настроения не распространяли?

– Ни в коем случае. Норбик только пиво популяризировал (смеется). А так отношения в команде были исключительные. Атмосфера сложилась рабочая, но в то же время и творческая. Я Зураба Орджоникидзе просил, чтобы гитара была, и он пел не только на русском, но и на грузинском, и на украинском. Только литовский он не потянул (смеется)

1 октября 1988 года. Сеул. СССР - Бразилия - 2:1 (д.в.). Награждение сборной СССР. Фото Игорь Уткин

1 октября 1988 года. Сеул. СССР — Бразилия — 2:1 (д.в.). Награждение сборной СССР. Фото Игорь Уткин

Не пустил лейтенанта КГБ на установку. Сказал: «Ты сегодня не в составе»

– Кроме посмотревшего в небо папы римского, были еще перед Играми хорошие предзнаменования?

– Нашу победу предрек Игорь Нетто, капитан золотой олимпийской сборной 1956 года. Мы всей делегацией поехали на предолимпийскую неделю в Брест – и сыграли там товарищеский матч с местным «Динамо». Что интересно – проиграли. А после игры я увидел Нетто, против которого еще в 17 лет играл за дубль в 64-м году. Причем не под своей фамилией – в 17 нельзя было. И вот встречаемся в Бресте, и вдруг Нетто говорит: «Ты знаешь – выиграете Олимпиаду!»

Я был сильно удивлен, зная критичность его характера. Он же всех баранами называл! Когда «Спартак» на поезде ехал и видел, как овцы пасутся, он говорил: «О, динамовцы пасутся! Бараны!» А тут – Олимпиаду выиграете.

Потом еще Христо Стоичков, который играл против нас в отборочном турнире, сказал мне: «Мистер, я знал, что вы выиграете Олимпиаду». – «И почему же?» – «Вы выиграли у нас, а мы были очень сильны!»

– Вы прошли всю Олимпиаду без поражений, но первый матч закончили нулевой ничьей с хозяевами. Что случилось?

– Я ошибся.

– В чем?

– Перед тем мы, приехав на Дальний Восток за неделю до турнира, сыграли два товарищеских матча с Японией – чтобы адаптироваться к климатическим условиям, примерно одинаковым в двух странах. В них кое-кто из футболистов, планировавшихся в основной состав, проявил себя неважно. Возможно, они уже жили главными матчами. К тому же мы потеряли Склярова.

Тут я принял одно правильное решение – не Янонис, а Горлукович. Казалось, у Янониса скорость выше, но Горлукович обладал большей психологической устойчивостью. А вот выпустить против Южной Кореи Пономарева и Бородюкабыло ошибкой. С японцами они выглядели посвежее, но я отошел от состава, который наигрывал. Но со второго матча все вернулось на круги своя.

– Со второй игры вы вернули в основу Лютого.

– Вместе с Евгением Кузнецовым. И обыграли Аргентину. Но в матче открытия все могло быть еще хуже, если бы я не знал по своему опыту игрока одной важной вещи. На ЧМ-70 всю нашу основу отправили на церемонию открытия в Мехико на «Ацтеку». Сборную тренировал Гавриил Качалин, опытнейший человек, но очень, скажем так, правильный.

В результате – плюс 40 в тени, а весь основной состав полчаса стоит на параде открытия. Под палящим солнцем, в высокогорье, в Мексике! Первый тайм матча с хозяевами был скомкан, и мы закончили ту встречу нулевой ничьей. Поэтому в Корее на церемонию открытия выходили запасные – мы отправили туда человек десять. Выиграть стартовый матч это нам не помогло, но дело, повторяю, было в моих кадровых решениях.

– Ваши недоброжелатели позже вообще делали акцент на приглашении в сборную Пономарева из «Нефтчи». Кто-то даже распространял слухи, что на его привлечение в сборную скидывались всем Азербайджаном.

– На все эти разговоры расскажу вам историю. Когда-то я тренировал юношескую сборную СССР, и мы выиграли турнир Гранаткина. Автобус подъезжает, мальчишки к нему бросаются, хотят автографы взять, – а милиция их не пускает. Так я вышел, сказал: «Это наша перспектива!» и провел их к автобусу.

Прошло много лет. Я работал в «Зените», и после дефолта 1998 года у нас были большие проблемы с финансами. И вдруг на базу в Удельную приезжает человек: «Анатолий Федорович, вас просит подъехать мой руководитель». – «А кто он?» – «Директор банка». – «Хорошо, но я его не знаю». – «Нет-нет, знаете».

Заинтригованный, на следующий день приезжаю. И выясняется, что этот директор банка в 12-13 лет был одним из тех мальчишек, которых я тогда провел к автобусу, а после игры еще и сувениры раздал. Они лежали у него в кабинете. А потом протягивает пакет и говорит: «Сейчас у меня есть возможность передать вам этот пакет». – «Что здесь?» – «Доллары. Триста тысяч. Распорядитесь ими так, как считаете нужным».

Я приехал на базу, вызвал игроков, которым в тот момент из-за финансовых проблем не платили, объяснил им ситуацию. «Вот вам триста тысяч на команду». А бытует мнение, что Бышовец любит деньги. Кто-то говорит: «Он бабки выбивает только для себя». Отвечаю: а как же тогда выходит, что массажист получает такую же премию, как главный тренер? И тренер по науке – тоже? Когда Якушин все это узнал, он сказал: «Ну неправильно это, Толь. Ты – главный тренер». Я ответил: «Михаил Иосифович, у нас одна команда!»

Пономарева предложил привлечь в сборную Гаджи Гаджиев. У нас была проблема по позиции, а Игорь был хорошим игроком. Но ни он, ни Бородюк не были в команде основными футболистами – ни до, ни после. А обо всех этих разговорах просто стыдно слушать. Это говорят ничтожества. Как и то, что я в «Локомотиве» деньги брал и ставил Корчагина в состав. Команды, в которых тренеры поступают подобным образом, никогда ничего не выигрывают. Потому что можно обмануть футболиста, а футбол не обманешь. Сборная выиграла Олимпиаду, «Локомотив» – Кубок России.

– А вы вообще озвучивали команде задачу выиграть Олимпиаду?

– Нет. Вслух никогда не скажу, что мы победим или должны победить. Но я неутомим в своем желании сделать все, чтобы этого добиться. В каждом человеке должно жить стремление к исключительности – в хорошем смысле. И мне оно помогало в жизни.

А для большой победы очень четкие правила должны соблюдаться даже в мелочах. Вы знаете, что любую команду в зарубежных поездках в те годы сопровождал офицер КГБ. Так было и в Сеуле. Сейчас он стал большим руководителем, при генеральской должности. Я встречал его. А тогда был еще лейтенантом.

Идем на предматчевую установку перед первой игрой с Южной Кореей, я стою у дверей. И вдруг этот человек приходит. Я ему тихонько говорю: «Нельзя. Ты сегодня не в составе». Таким образом корректно объяснил ему, что это не его епархия. Он все понял.

1 октября 1988 года. Сеул. СССР - Бразилия - 2:1 (д.в.). Олимпийские чемпионы Игорь Пономарев и Игорь Добровольский. Фото Игорь Уткин

1 октября 1988 года. Сеул. СССР — Бразилия — 2:1 (д.в.). Олимпийские чемпионы Игорь Пономарев и Игорь Добровольский. Фото Игорь Уткин

В раздевалке бразильцев перед финалом гремела самба

– Были ли моменты на турнире, когда вы были близки к панике? Например, в полуфинале с Италией, когда Добровольский сравнял счет лишь на 78-й минуте?

– Нет. Я почти никогда не выходил из себя и не передавал игрокам какие-то эмоции, не гнал в атаку. Почти всегда холодно смотрел, оценивал – и пытался найти какие-то решения.

– Дни перед финалом – это всегда самое важное и интересное. Как это было у вас в Сеуле?

– Когда мы вышли в финал, я приехал в олимпийскую деревню и оценил обстановку. Она была не ахти. Кто выиграл – те радуются, отмечают. Кто проиграл – тоже отмечают. С горя. Вы понимаете, чем. Я сказал себе, что все это мне не нравится, и готовиться к финалу в такой обстановке нельзя.

Спросил, какой у нас еще есть вариант. Получил ответ: пароход «Михаил Шолохов». Поехал туда, увидел группу поддержки – Владимира Винокура, Геннадия Хазанова. Осмотрел условия: сауна, большой бассейн, волейбольная площадка. Попробовал борщ – то, что надо. И сказал председателю Госкомспорта СССР Марату Грамову, что мы переедем на пароход. «Вы хорошо подумали?» – «Да».

Во-первых, надо было сменить обстановку. Во-вторых – просто восстановиться после сложнейшего полуфинала с Италией, который мы выиграли в овертайме – 3:2. Для восстановления на «Шолохове» были все возможности. В-третьих, элементарно успокоиться, тогда как в деревне ты видишь спортсменов, которые либо счастливы, либо убиты горем – и вам передаются их эмоции. И мы переехали.

– То есть до финала вообще полноценно не тренировались? И даже накануне игры не было предматчевой тренировки?

– Нет. У меня вообще случаются решения, которые ставят в тупик всех. Как-то с «Анжи» приехал в «Зенит» – и вместо тренировки на «Петровском» попросил организовать для команды кораблик по Неве и Фонтанке. А с утра провести зарядку в Летнем саду. Ребята посмотрели на то, что никогда не видели, переключились. И на следующий день сыграли вничью, едва не победив! Так и здесь.

А еще огромную роль сыграла психология, которая в футболе – высшая математика. Для меня очень важно было преодолеть психологический барьер перед бразильцами. У нас сложились добрые отношения со сборной США, там работал хороший хлопец, еврей из Одессы. Тогда с видеозаписями матчей были большие проблемы, но он дал мне кассету с полуфиналом Бразилия – ФРГ, выигранным южноамериканцами по пенальти.

Я посмотрел – и принял решение не показывать матч команде. Вспомнил при этом Никиту Симоняна, который в 69-м году сделал «Спартак» чемпионом СССР. На решающий матч спартаковцы приехали в Киев, где мы, чемпионы в течение трех сезонов подряд, как раз эти три года, по-моему, не проигрывали. Симонянна установке им говорит: «Ребята, вы уже сделали большое дело. А сейчас просто выходите и сыграйте в свое удовольствие». Так они выиграли 1:0, а Коля Осянин забил после какого-то сумасшедшего слалома. И стали чемпионами. А все потому, что тренер успокоил ребят!

Что такое время? Учение для умных. А что такое тренер? Это собирательный образ. От Маслова, Якушина, Качалина… Вот и когда мы выиграли полуфинал, возникли два вопроса, которые тренеру надо было снять. Первый – боязнь бразильцев. Второй – самоуспокоенность: мол, мы уже серебряные. Поэтому, когда я увидел запись, сказал себе: «Нет. Только индивидуальные собеседования». Более того, о том, что у меня есть кассета, никто не знал. Даже Сальков с Гаджиевым.

– А когда прозвучала ваша известная фраза: «Серебро – это хорошо, но по-настоящему блестит только золото»?

– В раздевалке. Прямо перед игрой. Минутами ранее мы проходили мимо раздевалку бразильцев, а там – самба, румба! Смотрю на наших – скукожились. Пришлось реагировать: «Ребята, спокойно. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Думаю, что это мы. Спокойно раздеваемся, все будет нормально. Хочу вам напомнить только одно. Блестит только золото».

А потом спокойно говорил с ними один на один по игровым нюансам. Я вообще в раздевалке никогда не орал и матом не ругался. Но разговаривать с людьми нужно было. Например, с Яровенко, который вышел в финале вместо дисквалифицированного Чередника. Тем более когда в соперниках – Ромарио…

Я так же волнуюсь, как все живые люди. Но меня как тренера никто не видел в состоянии волнения. По моим глазам, по словам невозможно было это понять. В успехе важны не только знания, но и убежденность. Ошибка многих наших тренеров заключается в том, что они настраивают. А нужно вдохновлять. Когда игроки видят, что тренер спокоен, это очень помогает.

15 сентября 2008 года. Москва. Встреча сборной олимпийской сборной России в аэропорту. Фото Игорь Уткин

15 сентября 2008 года. Москва. Встреча сборной олимпийской сборной России в аэропорту. Фото Игорь Уткин

Матом не ругаюсь, но в финале выдал тираду Кеташвили на грузинском

– Помню, в финале на многих произвел впечатление мощный мат в адрес Гелы Кеташвили, попавший в эфир. Мнения разделились, Дмитрий Харинэто был или Виктор Лосев.

– Харин. Это «Торпедо»! Виктор Маслов, Кузьма – Валентин Иванов… Они были знатные матюгальщики! И это передавалось. Мне после полуфинала с Италией зампред Госкомспорта Николай Русак позвонил: «Анатолий Федорович, предупредите ребят – там микрофоны близко». – «Предупрежу. Но в бою чего не скажешь».

Я и сам хорош. Матом ругался раза два-три за свою тренерскую карьеру. А во время финала, чтобы привести в чувство того же Кеташвили, как выдал матерную тираду на грузинском! Чтобы, кроме него, никто ничего не понял. Гела тут же пришел в себя.

Яркие индивидуальности бразильцев требовали максимальной взаимостраховки и компактности игры в обороне. Вообще, есть такое понятие – порог терпения. Еще один мой афоризм: «Лекарство от обиды, боли – в терпении и силе воли».

В ту команду за два турнира в Индии, за отборочные соревнования и товарищеские матчи были отобраны люди, у которых этот порог был очень высок, как и нравственные качества. Бразильцы были чрезвычайно сильны, играть против пары Ромарио – Бебето не легче, чем против Месси, Хави и Иньесты. И благодаря этому нашему порогу терпения мы и с Италией, и с Бразилией сравнивали счет, а в овертайме побеждали.

– Правы те, кто упрекает Харина за ошибку на выходе перед голом Ромарио?

– Нет. Там был фол на Харине.

– В такой ситуации важно всем не побежать вперед спасать Родину.

– У нас была структура и игровая дисциплина. Все знали, как поступать в той или иной ситуации.

– Врача первой сборной Савелия Мышалова как-то спросили: «К победе Бышовца на Олимпиаде Лобановский отнесся ревниво?» – «Не то слово. Говорил с пренебрежением: «С кем они играли? Да и судья в финале помог, подарил пенальти».

– Нет, пенальти на Михайличенко был чистый. Стопроцентный фол.

– Была теория, что пенальти в финале и вообще достаточно лояльное судейство в Корее мы получили потому, что Вячеслав Колосков был председателем оргкомитета олимпийского футбольного турнира.

– Это смешно. Наши отношения с Колосковым на том этапе были очень хорошими, но дело в другом. Надо быть полным идиотом, чтобы не понимать одной вещи. Когда назначается несправедливый пенальти, тем более в матче такой важности, то игроки пострадавшей команды прибегают к судье и начинают вырывать у него свисток! А здесь все восприняли это решение нормально (действительно, посмотрев видео, я обнаружил, что возмущения со стороны бразильцев не было, лишь пару человек вяло развели руками, – Прим. И.Р.).

Кстати, когда я узнал, что финал будет судить этот рефери (француз Жерар Биге, – Прим. И.Р.), то был против и спрашивал: «Может, его отвести, если есть такая возможность?». Он очень плохо отсудил наш матч с Аргентиной, в котором назначил пенальти уже в наши ворота.

– Добровольский реализовал 11-метровый в финале очень спокойно.

– Это и называется – психологическая устойчивость. Он ею обладал в полной мере.

Лютый – как Флавио, Савичев – как Пеле

– А можете вспомнить, почему решили выпустить Савичева?

– Это решение не было спонтанным. Юрий всегда выходил на замену и усиливал игру. Например, в полуфинале с Италией при 0:1 скинул мяч под ответный гол Добровольскому. Ну как не выпустить такого человека в финале?

Есть масса игроков, которым несподручно выходить на замену – тот же Смолов. Ты его выпускаешь, даже когда он в хорошем состоянии, а ему дискомфортно. В отличие от Дзюбы, который может и играть с первых минут, и выходить по ходу игры.

Федор был лучшим игроком России на протяжении двух лет и чемпионат мира воспринимал как трамплин. И с Саудовской Аравией стал искать мяч, чтобы себя проявить. Уходил на фланги, были обводки, пятки… Смолов играл, чтобы показать себя. А Дзюба вышел, чтобы забивать. И в той ситуации нужен был как раз такой игрок, который именно там, на острие, будет сконцентрирован на давлении на защитников и на завершающей стадии.

В Новогорске как-то встретил Артема. Он обнял меня со словами: «О, наша легенда!» В ответ выдал и ему один свой афоризм – насчет скромности: «Если слишком превозносить скромность, то и ее занесет». Об этом человеческом качестве я невысокого мнения. Считаю так: «Граница скромности – до точки самоунижения, за которой начинается самый короткий путь к бесславию».

– Савичев говорил, что вы ему давали установку: будут длинные передачи на Лютого – и чтобы еще во время полета мяча он сразу начинал набирать скорость. И получал мяч на ход. Как при золотом голе и вышло.

– Это было наиграно. Еще в 1965 году в Москву приезжала сборная Бразилии. В «Лужниках» Флавио играл центрального нападающего – это прототип Лютого. Пеле – под ним. И когда Флавио боролся за мяч, Король футбола уже начинал движение. Пеле забил тогда прекрасный мяч, хоть персонально с ним и играл Воронин. Мне тогда было 19 лет, и это врезалось в память.

Казалось бы, где 65-й и где 88-й? Но все наигрывалось: идет длинная передача, Лютый борется за мяч, подбор под ним делает Татарчук, пасует – а Савичев уже на ходу. Внешне все очень просто. А в той ситуации и без Татарчука обошлось. Хватило Лютого и Савичева.

– В отборочном турнире Лютый забивал почти в каждом матче. В финальном – ни одного. Как так?

– Было три человека, которые перенесли операции и восстанавливались вплоть до последнего времени перед Олимпиадой, – Савичев, Лютый и Тищенко. Последний сыграть так и не смог. Зато первые двое организовали золотой гол.

– Но Тищенко вы включили в заявку.

– Потому что он очень полезен в коллективе. Знаю его еще с тех времен, когда он вместе с Михайличенко играл у меня в сборной Украины на турнире «Надежда».

– В общем, взяли из жалости?

– Не из жалости. Из чувства справедливости.

– А почему брат-близнец Савичева, Николай, в вашей команде не закрепился, сыграв лишь один отборочный матч?

– Савичевы – потрясающие ребята и игроки, уровень у них был достаточный для игры на Олимпиаде. Хотя Юру я использовал не в качестве крайнего полузащитника, как он играл у Иванова в «Торпедо». А Коле немножко характера не хватило. Как и братья Майоровы в хоккее, братья Савичевы – разные.

– Можете воссоздать свои эмоции в момент победного гола Юрия? На записи видно, что вы почти сразу начали успокаивать команду, дирижировать ею.

– Была одна секунда эмоционального всплеска. А потом – работа, работа. Надо ведь доиграть еще, правда? Поэтому эмоции сразу все вышли. Концентрация вернулась мигом.

– А первая мысль, чувство, реакция в момент финального свистка?

– Усталость. Кроме усталости – ничего. Ценность золота – в том, что пройдет большой путь. Когда от победы к победе ты совершенствуешься, переходишь из одного качества в другое. И все-таки повторяю: если ты тянешься к знаниям и к совершенству, то живешь не тем, что выиграл, а тем, чего не достиг.

При Бышовце игроки никогда не были финансово обижены!

– Какие премиальные были за Олимпиаду?

– Интересные. Никто не мог понять, как мне это удается. У меня никогда не было такого, чтобы игроки были обижены. Я пришел к зампреду Госкомспорта, инструктору ЦК партии Русаку. Объяснил, что ребятам нужна мотивация. Что у них есть возможность зарабатывать десять лет. А чтобы его успокоить, сказал: «Не волнуйтесь, эти деньги не будут потрачены. Мы играем с Аргентиной, Италией, Бразилией…».

В итоге удалось решить вопрос так, что мы получали премиальные и за выход из группы, и за четвертьфинал, и за полуфинал, и за полуфинал, и за финал, и за победу в целом. Когда об этом узнал Александр Гомельский, он на олимпийском совещании сказал: «А что я своим ребятам скажу? Мы же едем не на тех условиях! Это неправильно». На что я ответил: «Неправильно говорить: «Не платите футболистам». Правильно говорить: «Платите, как футболистам».

– Претензии представителей других видов не были услышаны?

– Потому что – не Бышовец! (улыбается)

– Какие суммы в итоге набежали?

– За все вместе – по 15 тысяч долларов каждому. С игроками рассчитались прямо на месте. По тем временам это были большие деньги. 15 тысяч – это пятнадцать 21-х «Волг». Ребята во главе с Михайличенко хотели прямо на месте купить автомобили и загрузить их в трюм «Шолохова». Я пытался помочь им все это организовать – но меня отправили с частью делегации раньше времени. И на этом все закончилось.

– Как отмечали золото?

– После победы приехали на пароход. Просьба с моей стороны была такая: «Завтра в олимпийской деревне – вручение значков заслуженных мастеров спорта. Прошу – чтобы все в галстуках и соответствующем виде». После вручения – вторая просьба: «Все остальное – не здесь. На пароходе накрыто. Сядем, поздравим друг друга. А потом – сколько хотите, столько и сможете».

Сели, я произнес тост, к каждому подошел. И ушел. После чего мы присели с капитаном парохода. И вот там уже оттянулись (улыбается). К чествованиям же отношусь спокойно. Когда Горбачев вручал ордена в Кремле, меня не было. Какая-то причина имелась, но для меня в целом это было непринципиально.

Черчесов умеет держать удар

– 30 лет спустя Станиславу Черчесову на чемпионате мира удалось впервые в постсоветской истории довести сборную до четвертьфинала ЧМ. Что вас побудило его поддерживать с самого момента назначения?

– Когда-то Иоанн Златоуст произнес потрясающие слова: «Взявшийся за плуг и оборачивающийся поле не вспашет». Черчесов – не оборачивается. Взялся – и пошел. Никаких сомнений. Равнодушие к общественному мнению – что, на мой взгляд, признак сильной личности.

Как на Черчесова ни нападали (а атака была серьезная), он доказал, что обладает необходимым для тренера умением – держать удар. И создал боеспособную команду, которая может бороться за результат. Есть только чувство разочарования, что не удалось выйти в полуфинал. А такая возможность была, потому что мобильность у команды была запредельной. В овертайме с хорватами те уже по-пластунски ползли, а наши еще прыгали через барьеры.

Знаю Станислава еще с тех пор, как он играл на турнире «Надежда» за юношескую сборную РСФСР, а мы с Украиной и Михайличенко стали чемпионами Союза. Я приглашал его на сборы в олимпийскую команду, он был кандидатом, но не прошел. Как не был и основным вратарем в моей сборной СНГ 92-го года.

Но у нас есть какие-то общие вещи. Например, отношение к делу, к футболу. То же равнодушие к общественному мнению. Кстати, в наших обсуждениях я никогда не переходил на советы. Потому что считаю: непрошеные советы и непрошеная услуга – не честь, не польза, не заслуга.

Как-то мы были на лицензировании тренеров в Голландии. В какое-то определенное время дня я приходил в фитнес-зал и бассейн, что делаю и сейчас. Единственным человеком из всей группы тренеров, который также туда приходил, был Черчесов. Мы говорили. И находили точки соприкосновения.

– Вы рекомендовали Черчесова в сборную, общаясь с Виталием Мутко – еще одним вашим старым знакомым?

– Я говорил, что Черчесов – это тренер, который думает. Не только знает, а переосмысливает. Это важно. И главное – умеет делать выводы. Понятно, что счастливые случайности тоже помогают: так, мы могли бы не узнать, кто такой Черышев, если бы играл Дзагоев.

– Глядя на игру и красавцы-голы Черышева, мне почему-то вспомнились ваши четыре мяча на ЧМ-70 в Мексике. Уместная параллель?

– Почему нет? Соперники были немножко другими, а так – вполне. Если брать удары, то вспоминаю, как боковыми «ножницами» забил в 67-м австрийцам, и этот гол признали лучшим мячом года в Европе. Андрей Петрович Старостинтогда воскликнул: «Это классика футбола!»

Черышев забил хорошие мячи. Особенно Хорватии. И сейчас с турками продолжил. А счастливые случайности – они неизбежны. Могу сказать, что это было обусловлено хорошей обстановкой в команде и вокруг нее. И великолепными условиями для подготовки. А то ведь бывали времена средневековья, когда игроков в сборную не отпускали.

– Проигрыш по пенальти хорватам – чистое стечение обстоятельств?

– Может, и нет. Думаю, иногда эмоции должны уступать место холодному расчету. Например, мне кажется, что та речь, которую Дзюба произнес в окружении всей команды перед серией пенальти с Хорватией и которой многие восхищались, была ошибкой. У бьющих и так глаза огромные, а тут выходит человек и еще добавляет эмоций. В такой момент говорить должен только тренер – спокойно и сконцентрированно.

Тем не менее мы увидели у команды и исключительную физическую подготовку, и самоотдачу – игроки сражались с первой до последней минуты. И болельщики это оценили. Не уверен, что это было подкреплено классом, но футболисты играли, как умели. Эмоциональный подъем оказался важнее качества игры. И имеем мы не столько выдающийся результат, сколько заслугу перед болельщиками.

– Как восприняли весь сыр-бор насчет вручения всей сборной-2018 значков заслуженных мастеров спорта?

– Мое мнение – это аванс. Но он себя оправдывает. После ЧМ я не вижу у них чванства без заслуг. Смотрю матчи с Турцией и Чехией – и вижу, что признание футболистов окрыляет. После чемпионата у них появилась уверенность, они сохранили порох в пороховницах.

Светоч

– А вы – сохранили?

– Старость заключается не в дряхлости, не в апатии, а в безволии и потере вдохновенной влюбленности в жизнь. У меня эта влюбленность в жизнь осталась. Когда я пишу свои афоризмы, читаю, слушаю музыку – у меня мозги работают. Я еще учусь. И вижу перед собой какую-то миссию.

– Какую?

– Говорить что-то такое, что разбудит в вас мысль. Как-то я читал лекцию, и меня спросили: как относитесь к тому, что вам придумали прозвище Светоч? Очень хорошо. Светоч – это человек, который будит в людях потребность в знаниях и в мысли. Я пытаюсь.

Памятник Отцу российского футбола профессору Георгию Александровичу Дюперрону 2018-09-24_1877_09_12(24-Санкт-Петербург)

http://www.mysitelife.ru/MajnBlog/россия-2018-чемпионат-мира-по-футболу/футбол-г-а-дюперрон-1923-год-футбол.html

Читать далее Памятник Отцу российского футбола профессору Георгию Александровичу Дюперрону 2018-09-24_1877_09_12(24-Санкт-Петербург)

Властимил Петржела: «В Монако поставил на «осьмичку» – и взял 21 миллион долларов. Казино тут же закрылось»

Читать далее Властимил Петржела: «В Монако поставил на «осьмичку» – и взял 21 миллион долларов. Казино тут же закрылось»

Историк и журналист Юрий Лукосяк побывал в редакции «Спорта День за Днем»

Письмо в ФК «Зенит» Сергею Фурсенко

27 мая 2018 года. День основания Санкт-Петербурга. День Святой Троицы. Фото СПЧ проспект Добролюбова, 21.

День рождения «Зенита» Мутко выбрал без меня». Главный российский историк футбола. Гость на выходные. Историк и журналист Юрий Лукосяк побывал в редакции «Спорта День за Днем»

Юрий Лукосяк

Фото: ФК «Зенит»

Есть такие люди — глыбы. Как Иван Федорович Крузенштерн — человек и пароход. Первый русский, совершивший кругосветное плавание.

В питерском, да, пожалуй, во всем российском футболе есть свой Крузенштерн — 71-летний Юрий Лукосяк. Первооткрыватель истории игры номер один. Единственный россиянин, входящий в ИФФХС. Он даже знает, за какую команду выступал дед Сергея Фурсенко…

При работе над этим интервью фактчекинг был практически невозможен. Лукосяк пачками выдавал сюжеты, которые знает только он. Он ходит в архивы каждую неделю, а утром, когда просыпается счастливый, жена спрашивает: «Ну что, опять тебе Дюперрон снился?»

Нам всем после интервью, наверное, тоже приснится Дюперрон.

«Давайте скинемся на танк»

— В 2025 году мы будем отмечать столетие «Зенита». Как его достойно встретить?
— С великой грустью. У нас существует устойчивая привычка изобретать исторические даты. Цепляются за первое сенсационное упоминание. В мае 1925 года юнкор Бодряков написал в журнале «Спартак», что к лету в Ленинграде планируется организовать четыре цеховые команды на Металлическом заводе. Но никто не посмотрел его заметку… в августе 1925-го.

— А что там было?
— Из того, что запланировали, ничего не сделали. Я проверял. Деньги выделялись только на шахматы, шашки и народные лодки. У меня есть каталог спортивного инвентаря 1920-х годов. Рабочему не хватило бы месячной зарплаты приобрести футбольную форму. Закупить ее могло только руководство завода, а у него не было на это денег. В 1928–1929 годах на Металлическом заводе еще не появились инструкторы спорта. Члены физкультурной организации — дети рабочих от 14 до 18 лет. Какой футбол?! В 1929 между Металлическим заводом и Финляндским вокзалом построили стадион КСИ.

— Как расшифровывается?
— Красный спортивный интернационал. Тогда в Ленинграде регулярно проводились недели обороны. Недавно нашел потрясающий снимок, как школьники, 4-й или 5-й класс, учатся работать штыками. В 1928 году была еще интересная история строительства танка «Ленинградский физкультурник».

— Поведайте.
— Один идиот-комсомолец прокричал: «Давайте скинемся по копеечке и построим свой танк для нашей доблестной армии».

— Удалось?
— Началось все нормально. Стали приносить деньги. Потом вдруг какой-то м***к заявил: «Плачу три рубля и вызываю Иванова, Сидорова, Петрова».

— Куда вызывает?
— Это означает: я заплатил, теперь твоя очередь.

— Флэшмоб!
— Этим не ограничилось. О тех, кого вызвали, а они не заплатили, стали писать в газетах. Появилась рубрика «Нарушители». А танк так и не построили.

— Куда пропали деньги?
— Неизвестно. Хотя собрали 35–40 тысяч рублей. Большие деньги по тем временам. Средняя зарплата рабочего была 25–26 рублей.

Как влезть в шкуру эмигранта

— Как же появился «Сталинец», который называют предшественником «Зенита»?
— У меня есть предположение. Тогда проводился чемпионат Союза металлистов. Чуть ли не в пяти группах. В самой низшей играла команда Металлического завода имени Иосифа Виссарионовича Сталина. Громоздкое название. Потом оно трансформировалось в ласковое «Сталинец».

— Не очень подходит к этому персонажу.
— В 1936 году оказалось, что менее двадцати процентов служащих Металлического завода были членами Добровольного спортивного общества «Сталинец». В Ленинграде на тот момент было 47 ДСО.

— Вы слышали версию про 1914 год? История «Зенита» якобы началась наОбуховском заводе (в советское время — «Большевик»). Потом вроде выяснилось, что это была другая команда. В 1939 году она прекратила существование.
— Все правильно. Я бывал дома у Генриха Головни и Константина Ефимова, игравших в 1938 году за «Зенит» («Большевик»). Просматривал документы. Основная масса рабочих завода «Большевик» проживала на Троицком поле, чуть дальше находилась деревня Мурзинка. Там был знаменитый парк графини Апраксиной, которая содержала Общество благоустройства дачной местности. Занималась обустройством быта рабочих «Большевика». Футболом в том числе. Однако 10 марта 1924 года Всесоюзный комитет по делам физической культуры и спорта принял решение о ликвидации старых буржуазных клубов, собраний, союзов.

— Теперь хотим услышать вашу версию, когда же родился «Зенит»?
— Я бы посчитал 1931 год. Тогда произошла революция в ленинградском футболе. Раньше за команду предприятия могли играть все кому не лень. Хоть с Камчаткиприезжай.

— Что изменилось в 1931 году?
— Чтобы играть за предприятие, надо было на нем работать. Так появились липовые слесари, токари… Куда в тридцатые годы ты мог пойти работать? Туда, где дают деньги, пайки, льготы. На Металлическом заводе было военное производство. Хлебное место. Еще там располагался заводской ВТУЗ. (Высшее техническое учебное заведение. — «Спорт День за Днем».) Первый в Ленинграде. Благодаря нему появились три первых элитных игрока: Георгий Шорец, Александр Зябликов, Борис Ивин. С них и началась команда Металлического завода. В 1931-м она заявилась в чемпионат города и сразу заняла третье место среди первых команд. Привязывать ее к ДСО опасно, потому что режимные предприятия очень часто меняли свою принадлежность.

— В футбольных справочниках прежних лет тоже писали, что «Зенит» появился в 1931 году. Дату рождения поменяли уже при Виталии Мутко.
— Он попал в очень плохую ситуацию. В 1999 году «Зенит» выиграл Кубок России и должен был стартовать в Кубке УЕФА. Для официальных справочников надо было дать краткую историю клуба. Причем как можно быстрее.

Подпись ведь Ю. Лукосяка стоит. Вопрос: ведь Вы могли отказаться? А так выходит, что Мутко Л.В. здесь ни причём, он даже не подписывал  данный документ за подписью руководителя пресс-службы ФК «Зенит» Генусова Л.Б. СПЧ

— Мутко мог пригласить вас в компании с историком и коллекционером Владимиром Фалиным и быстро все решить.
— Всем доставляет удовольствие столкнуть нас с Фалиным! (Смеется.) Я уважаю Володю как коллекционера, но он не историк. Никогда не ходил в архивы. Считал, что это неинтересно и не нужно.

 

— Самый принципиальный спор с ним?
— Никакого!

— Как это никакого? Вы были за 1931 год. Он считал, что «Зенит» появился в 1925 году.
— На первой встрече с Мутко присутствовали ветераны: Николай Люкшинов, Фридрих Марютин, Лазарь Кравец, Петр Тресков. Я подготовил пять вариантов: 1914, 1931, 1936, 1938 и 1940 годы.

— Как выбирали? Голосованием?
— Обсуждали каждую дату. Ни один вариант не выбрали. Мутко сказал на прощание: «Будем еще встречаться. Надо поработать». На второй встрече меня уже не было. Уехал в Грецию.

— В отпуск?
— Хотел написать книгу о судьбе старых русских эмигрантов. Для этого мне надо было влезть в их шкуру. И я поехал рабочим на стройку в Афинах. В пятьдесят четыре года! Каждую неделю мне платили в конверте.

— Много?
— Неплохо по тем временам: 700–800 долларов в месяц.

— Работа тяжелая?
— За месяц я потерял восемь килограммов.

— Неплохо.
— Рабочий день начинался в семь утра. В полдень давали десять минут перерыва. В три часа мы заканчивали, но с двух до трех был промежуток времени, который назывался форс-мажор.

— Что это значит?
— Возьмите двадцатилитровую пластиковую канистру и разрежьте ее посередине. А потом прибейте к ней палку. Эта конструкция наполнялась бетоном, и мы перли ее на третий этаж. Без лифта.

— Ужас! Как Мутко объяснил, почему выбрали 1925 год?
— Никак! Я дружил с Петром Алексеевичем Тресковым, несмотря на пятнадцать лет разницы в возрасте. Когда вернулся из Греции, он пришел ко мне: «Юра, подпиши эту бумагу!» Я подписал.

— Сколько было еще подписей, кроме вашей?
— Подписали Фалин и другие… В 2000 году руководитель пресс-службы «Зенита» Леонид Генусов сказал в одной телепередаче: «Ну что вы, ребята, 1925 год — симпатичная дата». Я сразу парировал: «Ну да, 75 лет. Соберемся — выпьем». Вот и весь разговор.

Блокадные матчи

— Название «Спартак» придумал Николай Старостин. Известно, откуда взялся «Зенит»?
— Никакого коммерческого предприятия с таким названием не существовало. Каждую неделю я два дня посвящаю архивам. Изучаю разнообразные документы, но на этот вопрос ответить не готов. Хотя веду поиски в различных направлениях. Я долго убеждал людей, что необходимо создать Музей петербургского спорта. У меня столько интересных находок! Перед Олимпиадой в Москве состоялся пленум, на нем задумались, что мы можем дать отечественному спорту. Вспомнили о блокадных матчах в Ленинграде, которые якобы играли.

— Якобы?!
— На тот момент никто не знал, кто в каких матчах принимал участие. Мы все время слышали, что есть историограф «Динамо» Александр Гаврилин, который вел протоколы всех блокадных матчей. Никто их не видел, ни одной бумажки. Остались ли какие-то дневники от Гаврилина? Я был у него дома, все перелопатили. Нет ничего!

— Что из этого следует?
— Слушайте дальше. Говорят, с неба сбрасывали листовки «Ленинград — город мертвых». Спрашивал везде — в Музее Блокады, в Музее истории города — никто никогда ни одной листовки не видел.

— Подведите итог.
— Давайте примем только один тезис. Это единственный случай в мировой истории, когда в условиях блокады города в футбол играли элитные команды мастеров. В мире подобного нигде не было. Вокруг этого и надо плясать.

— Не только футбол был.
— С весны 1942 года постоянно проводились соревнования по легкой атлетике, баскетболу, конькам, гребле. Что мы привязались именно к футболу?

— Участник блокадного матча, позже известный комментатор Виктор Набутовнаверняка рассказывал о футболе и войне?
— У него была написана всего одна статья про те времена. Футболисты старались об этом не вспоминать. Я, кстати, видел дело отца Виктора Набутова. Его арестовали в 1937 году. Набутов не хотел играть в «Динамо», но боялся за отца. Никуда уже было не деться.

— Отца Набутова расстреляли?
— Он умер в ссылке. Вообще репрессии — это плод нашего бытия. Доносительство — черта нашего народа. И возвращается оно только благодаря нам. Почему-то считается, что все решается наверху. Ничего подобного!

Иностранцы видят в нас хлебосольных русских. Деньги отрезвляют

— В истории «Зенита» есть одно темное пятно. В 1967 году он занял последнее, 19-е место, но не вылетел из-за расширения высшей лиги. Некоторые историки утверждают: еще летом было известно, что «Зенит» останется при любых обстоятельствах. Все-таки страна отмечала пятидесятилетие революции…
— Хорошо помню тот сезон. По местному радио горожан зазывали прийти на футбол, поддержать «Зенит».

— Вход сделали бесплатным?
— Ну что вы… В то время детский билет стоил 10 копеек, а мороженое эскимо — 11. Для взрослых — один рубль. Я много лет, десятилетий общаюсь с Владимиром Агеевцем. (Ныне — президент Университета имени Лесгафта, а в 1950–1960-е годы начальник команды «Зенит». — «Спорт День за Днем».) Когда до финиша чемпионата-1967 оставалось туров пять-шесть, человек из обкома партии, курировавший «Зенит», собрал футбольный актив города. На встрече приняли программу развития футбола. В том числе, по строительству школы «Смена». (Нынешняя Академия ФК «Зенит». — «Спорт День за Днем».)

— Подстелили соломки доблестные руководители?
— Именно! Вдруг «Зенит» вылетит, а мы уже приняли программу, и можно попросить прощения. После той встречи пошли разговоры, что Ленинграду оставят место в высшей лиге. В итоге Федерация футбола СССР клюнула на этот документ.

— «Зениту» нужно стесняться этого эпизода своей биографии?
— У нас много эпизодов, за которые нужно краснеть и стесняться.

— Вам предлагали переписать историю за определенное вознаграждение?
— Со мной трудно договориться. Обо мне пустили слух, что меньше чем за сто тысяч рублей я не соглашусь взять какую-то работу.

— Это правда?
— Отчасти. В позапрошлом году приезжали телевизионщики Би-би-си. Их интересовала история Артура Давидовича Макферсона — первого президентаВсероссийского футбольного союза. Петербургского шотландца. Оказывается, в центре Глазго стоит судоверфь, названая именем Макферсона. Это его дед. В Питере он построил Балтийский завод. (Завод Карра и Макферсона. — «Спорт День за Днем».) Я возил их, показывал, комментировал. У меня принцип: если объем работы превышает какие-то пределы — требую оплаты.

— Разумно.
— Они же привыкли видеть в нас хлебосольных русских, но пора бы от этого освободиться. Все равно они не поменяют к нам свое отношение. А деньги отрезвляют. Мне предложили сделать фильм про Макферсона. Пошел на «Ленфильм». Попросил составить примерную смету, чтобы определиться с гонораром.

— Вы же были консультантом фильма Алексея Германа «Гарпастум».
— Ребята, это потрясающая история! Мы закончили съемки, через какое-то время звонок: «Юрий Павлович, не могли бы подъехать на “Ленфильм“?» Приезжаю. Захожу в комнату, там сидит мужик, которого впервые вижу. Перед ним пачка долларов и квиток какой-то. «Фамилия?» — «Лукосяк». — «Сколько вам обещали?» Он отсчитывает сумму, выдает мне под роспись.

— Сколько?
— Сейчас уже точно не помню, долларов 700–800. Я консультировал их две недели, на тот момент это была хорошая месячная зарплата. (Фильм «Гарпастум» вышел на экраны в 2005 году. — «Спорт День за Днем».)

— Не было соблазна назвать мужику другую сумму?
— Был, конечно… (Смеется.) Хотя с Германом работать интересно, не в гонораре дело. Он мыслил нестандартно, Алексея интересовало буквально все. Мелочи, делали. Жаргон первых российских футболистов, как одевались… Попросил меня сходить в мастерскую. Показать, в каких бутсах играли в то время. Сценарий написал Сашка Вайнштейн (он же был продюсером картины. — «Спорт День за Днем»), который, кроме братьев Старостиных и своего любимого «Спартака», и видеть ничего не хотел. Мне не понравился сценарий.

— Почему?
— Он был нереальным. Молодые братья играли в футбол, хотели заработать денег и построить стадион. Я объяснил Герману: «Им бы для этого жизни не хватило!» В доказательство показал финансовые отчеты Санкт-Петербургской футбольной лиги и Всероссийского футбольного союза.

— Убедили?
— Вайнштейн даже спорить не стал. Самое сложное было найти натуру, где снимать. Предложил Выборгскую набережную. Самое футбольное место в начале прошлого века. «Невка» там базировалась. Долго искали, в итоге нашли сухой док в Кронштадте. Футбольную же натуру снимали на стадионе «Локомотив», что на улице Константина Заслонова.

— Каким запомнился юный Данила Козловский, исполнитель одной из главных ролей?
— Очень скромным.

— Чулпан Хаматова?
— По глазам видно, что человек большой души, большого сердца. Глаза многое выдают. Иногда смотришь в тупые, холодные очи, того и жди — сейчас убьет.

— Кто из профессиональных футболистов участвовал в съемках?
— Александр Захариков, Костя Иванов, Миша Тихомиров. (Экс игроки «Зенита» и ленинградского «Динамо». — «Спорт День за Днем».)

Братья Бутусовы люто ненавидели советскую власть

— Как выживали в девяностые?
— Просыпался и думал: чем буду кормить своих детей? Я в то время, извините, готов был г*но лопатой переворачивать. Выживал тот, кто был универсален.

— Футбол выручал?
— Финны платили, я им в ежегодники писал статьи. За любую работу хватался. Как и сейчас. Не так давно позвонили из французской газеты «Экип». Попросили провести экскурсию. Начали от дома, где жил Георгий Дюперрон (основатель российского футбола. — «Спорт День за Днем»), дальше «Петровский», пешком к стадиону «Динамо», и финиш у нового стадиона на Крестовском острове. Они готовят материалы к чемпионату мира.

— Вы были редактором трансляций чемпионата Италии на Пятом канале. Часто приходилось поправлять Геннадия Орлова?
— Орлов мне очень помог. Его главное достоинство — он умел ставить точку. Геннадий Сергеевич занимался самообразованием, у него все время лежали словари. Нам никто не давал составов команд, Интернета ведь не было. Я же занимался Италией с шестидесятых годов. В моей библиотеке пять тысяч печатных изданий. По итальянскому футболу — больше всего!

— Впечатляет!
— По ходу трансляций я выискивал на трибунах известных людей итальянского футбола, а Орлов делал вставки, ему это нравилось. Мы сидели вдвоем возле телевизионного экрана. Наше общение шло на уровне записочек, как у Манчини в «Зените». Адреналин в крови закипал. Классное время!

— Рейтинги трансляций были высокие?
— Спортивную редакцию засыпали письмами, звонили! Аудитория Пятого каналараспространялась за Урал.

— В архивах много времени проводите?
— Очень много. Был такой историк Костя Барышников, я у него перенял любовь к Георгию Дюперрону. Последние тридцать лет не могу оторваться от этой темы. Жена утром спрашивает: «Ты, наверное, во сне опять Дюперрона видел?» (Смеется.)

— Ловили исторические «бриллианты»?
— В 1997-м отмечали столетие российского футбола, а я был членом оргкомитета и воспользовался «служебным положением». Подписал нужные бумаги у Валентина Меттуса (в 1997–1998 годах руководителя исполнительной дирекции Фонда реконструкции и развития городского хозяйства Санкт-Петербурга. — «Спорт День за Днем»), мог попросить документы в любой жилконторе или паспортном столе. Познакомился с блокадными документами. Учета практически никакого не было. Человек мог выехать, но никаких записей не велось. Многие дети блокады — от лукавого. Хотя у меня в городе оставались две тетки, их мужья умерли в первую блокадную зиму. Чтобы проникнуть в «сокровищницу» ФСБ, документы мне подписывал уже лично губернатор Петербурга Владимир Яковлев. Я был просто потрясен, когда начал узнавать историю нашей страны. Знаете, где после событий 1917 года находился первый концлагерь в Петербурге?

— Не знаем, расскажите.
— На Московском проспекте, в Чесменской богадельне… Нашел «дела» по 120 ленинградским спортсменам.

— Самое драматичное?
— Один футболист бросился в пролет на Шпалерной улице, 25. («Шпалерка» — первая в России специальная следственная тюрьма. — «Спорт День за Днем».) Не вынес пыток. Петр Пуккила — игрок «Унитаса».

— Кто еще из питерских футболистов подвергся репрессиям?
— Я бы вспомнил тех, кто выжил. Братья Бутусовы люто ненавидели советскую власть. Она их всего лишила: семьи, собственности, писчебумажного магазина в Удельной. Их отец был ярославский купец. В 1938-м Михаил Павлович Бутусов шел по Кировскому (нынче — Каменноостровскому) проспекту, он жил рядышком, а ему на встречу двигался военный разведчик Петр Соколов (бывший футболист клубов «Удельная», «Унитас» и сборной России. — «Спорт День за Днем»), который только что перешел советско-финскую границу в районе Токсово. Посмотрели друг на друга. Что сделать, сдать? Михаил Павлович прибежал домой и похрипел своей жене: «Двери крепче запирай, в городе — Петр Соколов». Эту историю в деталях мне рассказала его супруга Нина Павловна.

— Как Бутусову удалось избежать ареста?
— Он перешел в ленинградское «Динамо», это была плата за то, что его брата Василия выпустили из тюрьмы ОГПУ. Ну и его не тронули. Страшное было время. Я видел «дела», залитые кровью. Смотришь, кто допросы проводил… Была такая баба — «Сонька — золотая ножка». Она привязывала жертвы к стулу и носком туфли лупила мужиков между ног. Так добивались признания…

С какого перепугу, Вячеслав Иванович?!

— При каких обстоятельствах нашли могилу вашего любимца Дюперрона?
— Петросовет выделил средства на празднование столетия российского футбола. У меня были связи с Трестом захоронения, там вели учет всех захоронений в городе. В том числе на Смоленском православном кладбище. Ведь в тридцатые годы уничтожали все иноверческие кладбища Ленинграда — немецкие, мусульманские, еврейские и другие.

— Мы в курсе.
— Но существовало общество «Старый Петербург — новый Ленинград». Они на добровольной основе успели сделать описание трех кладбищ. Благодаря этой записи мы нашли могилу основоположника отечественного футбола на Сперанской дорожке. Там стоял деревянный крест с надписью «профессор Георгий Дюперрон».

Непонятно, почему православный крест?Ведь « Дюперрон  крещен в евангелическо-лютеранской церкви Св. Петра.» Если…., то авторы должны предоставить доказательства того, что Д. вышел из веры евангелического-лютеранского вероисповедания и принял  православное, но ничего такого авторы проекта — Ю. П. Лукосяк, Г. В. Пирожков не представили. Почему? СПЧ. Как выше ….Ю. Лукосяк вечером принял такое решение, т.к. на следующий день в 9 часов должен был открыт памятник…деньги дали…Ю. Лукосяк договорился с камнетёсами и утром памятник был готов. Почему г-н Лукосяк Ю.П. православный крест?

— С вашей подачи появился памятник.
— Денег долго не давали. За неделю до праздника — звонок из секретариата Яковлева: «Юрий Павлович, озвучьте программу…» «4 сентября. 9.00. Открытие памятника Дюперрону». Хотя никакого памятника не было даже в проекте! Ночью позвонил председатель Спорткомитета Евгений Куликов: «Юра, деньги будут, мы заплатим, только сделайте». Я (Ю.Лукосяк-СПЧ) попросил ребят из Смоленских мастерских, работа завертелась. Памятник открыли. (Выделение СПЧ)

— Какую роль при подготовке к столетию сыграл бывший глава РФС Вячеслав Колосков?
— Какую роль? (Улыбается.) «Юрий Павлович, у нас родина футбола — Орехово-Зуево». — «С какого перепуга, Вячеслав Иванович?» — «Энциклопедия английская написала об этом…» Такой диалог у нас состоялся.

— Как вы убедили Колоскова?
— Английскую энциклопедию издали в 1945 году, когда московское «Динамо» совершило знаменитое турне по Великобритании. Надо было давать какие-то статьи по истории. Один из братьев Чарнок (английские инженеры, приехавшие в 1910 году по приглашению Саввы Морозова и работавшие на его мануфактурной фабрике. — «Спорт День за Днем») написал: «В Орехово-Зуево на Морозовской мануфактуре была создана футбольная команда в 1883 году». Но! У нас в 1860-м появился клуб «Нева». Это официальные данные. У меня они хранились. Так и убедил Вячеслава Ивановича. В РФС четко прописали — российский футбол родился в Петербурге, основоположник — Георгий Дюперрон.

На даче висит шкура белого медведя

— Вы единственный русский, кто входит в Международную федерацию футбольной истории и статистики?
— Да, у меня членский билет под номером 16. Я из самого первого состава, нас осталось в живых всего три человека.

— Чем занимается эта организация?
— В советское время ее возглавил Альфред Пеге. Спортивный ученый, доктор наук. Он задумал федерацию не по принципу голы-очки-секунды, а чтобы как-то увязать историю, психологию и спорт. Почему я стал заниматься Дюперроном? Пеге сразу поставил мне задачу — подготовить историю русского футбола до 1900 года. Персоналий около пяти человек до революции. О каждом собираю информацию. Помимо футбола у меня еще одна страсть — Арктика. В молодости зимовал на полярных станциях. Две зимовки. На даче висит шкура белого медведя. Стрелял в него с колена из карабина. Шагов двадцать.

— Убили с первого выстрела?
— Да вы что?! Всю обойму потратил. У меня ноготь даже срезался. А вообще я трижды мог погибнуть. Меня выручило то, что я левша. Мы ставили капканы на песцов, а привадой был морской заяц.

— Кто?
— Типа тюленя. Большой такой. Привада — тухнущее мясо. С белым медведем как раз было так: сосед кинул приваду как приманку, а мне надо было идти. Вот и встретил медведя. У него прыжки метров по шесть, но все-таки он не так опасен, как бурый.

— Что было с капканом?
— Примерз. Чтобы отбить планку, надо было чем-то ударить. Вот я и ударил карабином. Пуля просвистела над ухом. Если бы был правшой, снесла бы часть головы.

— Два случая насчитали. Третий?
— Чуть не провалился в ущелье. Шел 42 километра пешком. Тогда были гэтээски — типа вездеходов. Поехали на птичьи базары, угодили в промоину. Старший дал мне команду идти на полярную станцию. Радиосвязи не было. Весна, промоин много. В одну из них я чуть не провалился.

— Что спасло?
— Сумел перегруппироваться и правильно упасть в сторону. Господь меня, видимо, для футбола берег. Многие в Арктике погибли.

— Кто?
— Тогда уже стали завозить туда заключенных. Приехал зек из тюряги и расстрелял в упор человека из карабина. Из-за женщины. Зека скрутили, дождались борта. У меня где-то даже фотография его есть. Наглый такой, противный.

В Пиратской лиге человек играл под тридцатью фамилиями

— Был такой интересный Кубок ОСФРУМ (Общество содействия физическому развитию учащейся молодежи). Там играли разные интересные личности…
— Он проводился с 1907 по 1918 год. Там действительно было много знаменитых людей. Писатели Владимир Набоков и Виталий Бианки. Масса ученых, академиков. Дед Сергея Фурсенко играл за команду гимназии Карла Мая перед революцией.

— На какой позиции?
— Когда писались протоколы, амплуа не было. Официальные протоколы были введены в 1914 году. Тогда разразилась серия скандалов в связи с Пиратской лигой.

— Пиратской лигой?
— Она была создана в 1910–1911 годах в Озерках. Там собрали всех футболистов, дисквалифицированных за грубость и хулиганство. Играли пять-шесть команд. Был главный баламут — Георгий Степанов.

— Что он делал?
— Играл под тридцатью фамилиями, чтобы выступать за разные клубы. Подставной игрок. Дюперрон все время отслеживал, писал запросы, кто играл. Он всех знал в лицо. Номеров на спинах ведь тогда не было.

— Зачем это делал Степанов?
— Чистое хулиганство. Это как подойдет к вам на улице какое-нибудь чмо и начнет лупить. От скуки. Ах ты меня выгоняешь, а я все равно буду играть в футбол. Дюперрон с этим боролся. За выступления в незарегистрированных командах полагалась пожизненная дисквалификация. Дюперрон уже тогда понимал, что нужны единый устав, организация, правила. Он же и систему штрафов ввел. Опоздал на пятнадцать минут на матч — плати. Клубы штрафовали, если на игру приезжал неполный состав — меньше семи человек.

— Это как в РФПЛ.
— Из этого строился бюджет лиги. Кстати, о Пиратской лиге. Знаменитый Михаил Бутусов играл за Шувалово-Озерковскую гимназию вместе со своим братом Павлом — первым тренером «Сталинца». Игроки сняли его за день до первого матча первого чемпионата СССР.

— За что?
— Эти два брата-акробата устроили драку на поле. Досталось и судье. Их дисквалифицировали пожизненно.

— Так за что тренера сняли?
— Бутусовы ненавидели новый строй. В двадцатые годы был даже такой слоган: «Играет коллектив, а не Бутусовы». Ведь не давали даже составы команд. Появился термин — «бутусовщина». Эти ребята все время на взводе. Вот и с футболистами из «Сталинца» Павел общего языка не нашел. Бандитом был, хулиганом.

— Были у Дюпперона слабости?
— Я до сих пор не разобрался в его женах. Сколько их было — непонятно. Официально — пять. Гражданские жены. Он немало зарабатывал. У него всегда была прислуга. Даже в советское время, до самой смерти.

Коэффициенты УЕФА: Франция увеличивает отрыв от России

Коэффициенты УЕФА: Франция увеличивает отрыв от России

Читать далее Коэффициенты УЕФА: Франция увеличивает отрыв от России

Футбол. Г.А. Дюперрон 1923 год. Футбол.

Г.А. Дюперрон ФУТБОЛ БАСКЕТБОЛ ВАТЕРПОЛО 1923 ГОД

Читать далее Футбол. Г.А. Дюперрон 1923 год. Футбол.

Англия. Премьер-лига   Гари Невилл: «Моуринью наводит страх на других тренеров»

Читать далее Англия. Премьер-лига   Гари Невилл: «Моуринью наводит страх на других тренеров»

Роналду: «Я неоднократно играл в России, эта страна принесла мне удачу»

Роналду: «Я неоднократно играл в России, эта страна принесла мне удачу»

Читать далее Роналду: «Я неоднократно играл в России, эта страна принесла мне удачу»